- Хорошо, - сказал старик, направляясь к кушетке.
Опустившись на край кушетки, Александр Петрович принялся рассматривать в который раз кабинет доктора. Между тем, доктор вернулся за стол и принялся писать в медицинской карточке. Рядом с ним сидел плотный мужчина лет сорока и смотрел в окно.
- Это хоть лечится, доктор? - услышал старик.
- Конечно лечится, - доктор оторвал взгляд от карточки и посмотрел на посетителя. - От гастрита еще никто не умирал. Это вам не... - доктор бросил взгляд на Александр Петрович, кашлянул и вернулся к заполнению карточки. - Не важно. Лечится, все лечится, если не запускать. Попринимаете то, что вам приписал гастроэнтеролог, что я припишу, и все будет хорошо, да и про диету не забывайте.
- Не забуду, - пообещал мужчина. - Мне мое здоровье дорого.
- Вот и отлично, - сказал доктор, после чего взял чистый листик и принялся писать на нем.
- Вот вам дополнение к тому списку, что вам написал гастроэнтеролог. Что и как принимать, я написал. Держите, - доктор протянул посетителю исписанный листик. - Можете быть свободны. Через месяц я жду вас снова.
- Как скажите, доктор, - отозвался мужчина, поднимаясь со стула. - До свидания.
- До свидания, - попрощался доктор и посмотрел вслед посетителю.
- Как ваши дела, Александр Петрович? - повернулся он к старику, едва мужчина вышел из кабинета. Улыбка появилась на его лице.
- Помаленьку, - старик оторвал взгляд от цветочного линолеума на полу и смущено улыбнулся, когда взгляд встретился с взглядом доктора.
- Это хорошо, - кивнул доктор и посмотрел в окно. - Это хорошо... Да вы присаживайтесь на стул, - доктор повернул голову в сторону Александра Петровича. - Да и карточку давайте сюда.
- Спасибо, - поблагодарил Александр Петрович и пересел с кушетки на стул, после чего протянул карточку доктору. Тот взял карточку из рук старика и положил перед собой на стол. Спустя мгновение его взгляд вновь устремился в окно.
- Хорошо, Александр Петрович, - нарушил затянувшуюся паузу доктор и повернулся к старику. - Не буду я от вас ничего скрывать. Скажу все, как есть.
- Что скажете? - Александр Петрович поднял глаза на доктора. Он почувствовал, как екнуло сердце в груди и холодок пробежался по спине.
- Последние анализы подтвердили подозрения. К тому же компьютерная томография это подтверждает. Вам…
- Что доктор? - голос старика задрожал.
- У вас не язва.
- Не язва? А что? - Александр Петрович ощутил, как задрожали руки.
- Только возьмите себя в руки, - попросил доктор. - У нас подозрения на рак поджелудочной железы.
У Александра Петровича перехватило дыхание. Лоб покрылся испариной. Тело начало трястись, словно в лихорадке. Ему стало дурно. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота.
- Рак... рак...,- в голове засела только одна мысль. Страх перед этой болезнью был у него так же силен, как и у любого другого человека. Старик мало, что знал об этой болезни. По правде говоря, он вообще ничего о ней не знал, кроме того, что рак - это очень плохо, это то, что стремительно сокращает человеческую жизнь.
- Александр Петрович успокойтесь, - донесся до затуманенного сознания старика голос доктора. - Вот, понюхайте это, - доктор сунул под нос старику нашатырный спирт.
Александр Петрович вдохнул. Затем еще раз. Понемногу он начал приходить в себя. Но мысль о том, что у него рак, не желала покидать его, ржей въевшись в его сознание.
- Кроме того, опухоль не локализована, - продолжил доктор. - Уже задеты воротные лимфатические узлы. Вполне возможно, метастазы и в печень.
- Печень, - только и услышал старик, погруженный в хаос мыслей. - Но скажите доктор, лечится ли… лечится ли... это, - Александр Петрович так и не смог выговорить это страшное слово. Но доктор все понял.
- Буду с вами честен до конца, Александр Петрович, - сказал он. - Рак поджелудочной железы - злокачественное образование. Уровень операбельности не более двадцати процентов. Лучевая терапия, химиотерапия также малоэффективны. Если бы не метастазы, вас можно было бы прооперировать. Но в вашем случае опухоль считается неоперабельной.
- И... и что же мне делать, доктор? - Александр Петрович почувствовал, как паника вновь захлестывает его сознание. - Неужели... неужели я умру?
Доктор посмотрел в окно. Взгляд устремился куда-то вдаль. На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Старик чувствовал, как колотится его сердце. Испарина выступила на лбу. Дрожащей рукой он потянулся к заднему карману брюк и вытащил оттуда носовой платок. Вытерев пот со лба и протерев внезапно пересохшие губы, он принялся теребить платочек в руках, то и дело поглядывая на доктора.
- Знаете, Александр Петрович, - доктор повернулся к старику. - Думаю, философствование сейчас не совсем уместно, но рано или поздно мы все умрем. К сожалению, а может и к счастью, мы не знаем, когда это произойдет. Но есть категория людей, в отношении которых мы, врачи, можем предположить, когда это произойдет. Я говорю об онкобольных. Я не онколог, всего лишь участковый терапевт, поэтому я не могу сказать наверняка, когда человек умрет, не посоветовавшись со специалистами. Поэтому, когда были получены последние результаты ваших анализов, был созван небольшой консилиум докторов, включая и онкологов. Их верд… заключение было единодушно: в вашем случае даже операция не даст гарантий на то, что вы будете жить.
- Не буду жить, не буду жить, -словно рыба в сети затрепетали в сознании старика слова. - За что, Боже? За что ты меня наказываешь?
- Доктор, - Александр Петрович поднял глаза на доктора. Руки тряслись, ноги дрожали, в горле пересохло. - Доктор, скажите мне... сколько... сколько мне осталось..., - руки сжали платочек, сердце защемило.
- Не больше полугода.
- Полгода, - пробормотал старик. - Всего лишь полгода.
- Но давайте не будем вас хоронить раньше времени. Это жизнь. Всякое может случиться. С вами хотел поговорить Альберт Давидович. Он онколог. Один из лучших, между прочим. Это он определил вам полгода. Я только повторяю его слова.
- Зачем ему со мной говорить? Так или иначе, я умру.
- Давайте не будем хоронить вас раньше времени, Александр Петрович, - повторил доктор, глядя в окно. - Поговорите с Альбертом Давидовичем. Что-то он вам обязательно порекомендует. Никто вас на произвол судьбы не оставит. Не отчаивайтесь.
- Но как, доктор, не отчаиваться, когда мне жить осталось не больше полугода? - лицо старика исказилось от страданий рвавших его сознание когтями не менее острыми, чем когти орла. - Пожалуй… пожалуй, я пойду домой. Могу я идти доктор?
- Можете, только обязательно зайдите к Альберту Давидовичу. Кабинет 404. Это на четвертом этаже. Вот, возьмите карточку, результаты анализов, исследований, - доктор протянул старику кипу документов. - Альберт Давидович все это уже видел, но пусть посмотрит еще раз.
- К черту Альберта Давидовича, доктор!- хотел крикнуть Александр Петрович. - К черту вас! Оставьте меня в покое!
Вместо этого старик взял из рук доктора бумаги, поднялся со стула и двинулся к двери.
Взявшись за ручку, он повернулся и сказал:
- Спасибо, доктор. Спасибо вам за все.
- Не стоит, Александр Петрович, - попытался улыбнуться доктор. - Хотел бы вам как-то помочь, но даже не знаю, что могу сделать в этой ситуации.
- Ничего страшного, доктор. Ничего страшного. Как-то оно да будет, - произнес Александр Петрович, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. - До свидания, доктор, - старик открыл дверь и вышел в коридор.
Глава 5. Когда жизнь дала трещину
Александр Петрович, понурив голову, медленно двигался по улице. В воздухе в удивительном хороводе кружились снежинки, но старик не замечал их. Он вообще ничего и никого не замечал. Единственное, что он видел - серый тротуар, местами присыпанный снегом. Он настолько погрузился в мысли, что забыл надеть шапку, и теперь она выглядывала из кармана пальто, словно мышь из норки. К Альберту Давидовичу он все же зашел, и тот посоветовал ему соглашаться на операцию, а после нее пройти курс химиотерапии. Как сказал врач: бороться за жизнь лучше, чем отказаться от борьбы. Старик сказал, что подумает и сообщит ему о решении. На том и распрощались.