- Спасибо, - девушка улыбнулась и перевела взгляд с Николаса на старика, стоявшего рядом, окинула его взглядом сверху вниз, при этом старик заметил то ли недоумение, то ли удивление, мелькнувшее в глазах девушки. - Не знаю, Ники. Вся в работе.
- Тоже мне деловая сосиска, - рассмеялся Николас. Повернувшись к старику, он сказал:
- Учитель, это Света, та самая с которой я разговаривал по мобильнику и которая нас отвезет в Полтаву.
- Очень приятно, Светлана. А меня зовут Александр Петрович.
- И мне... приятно, Александр Петрович, - девушка казалась слегка сконфуженной. Ее взгляд устремился на босые ноги старика, переместился выше и на какой-то миг замер на испачканных грязью и кое-где светящих дырами штанах, затем устремился еще выше, к рубашке, выбившейся из штанов, и наконец-то остановился на длинной всклокоченной бороде. Девушка посмотрела на Николаса, словно ища у того ответ на какой-то мучивший ее вопрос. Старик подумал, что если озвучить этот вопрос, то он мог бы звучать так: Ты где нашел этого бомжа?
Николас улыбнулся, заметив каким взглядом Светлана посмотрела на старика и сказал:
- Вижу, у тебя есть вопросы, милая?
- Э-э-э... да, есть, - девушка снова устремила взгляд на старика. - Вы меня, конечно, простите, но, - девушка перевела взгляд на Николаса, - я не могу пустить в эфир этого человека.
- Почему? - улыбка вмиг слетела с лица Николаса. Старик же продолжал улыбаться доброй улыбкой, словно то, что происходило, его нисколько не касалось.
- Николас, меня с работы уволят, если я пущу в эфир этого человека в таком виде. Я прошу прощения… черт… Николас, я не могу пустить в эфир бомжа.
Старик заметил, как при последних словах Николас содрогнулся, словно от пощечины. Лицо его потемнело, брови сомкнулись над переносицей, лоб изрезали морщина и... и распрямились, едва он посмотрел на старика, как и прежде озарявшего мир доброй полуулыбкой.
- Что ты предлагаешь, Света? - спросил Николас, взглянув на девушку.
- Я даже не знаю, что предложить.
- Хорошо. Скажи мне, тебя только внешний вид учителя смущает или что-то еще?
- Пока что только внешний вид.
- Одежда, я так понимаю?
- Да.
- Учитель, - Николас повернулся к старику, - вы не против, если мы обновим ваш гардероб?
- Я с радостью остался бы в том, что на мне сейчас, но если так обстоит дело, то не против. Потом я же все равно смогу одеться в старую одежду. Она мне... дорога.
- Конечно сможете, учитель. Это только для эфира, - успокоил старика Николас, после чего повернул голову к Светлане и улыбнулся. - Светуль, мы готовы ехать, а ты готова? - Николас был сама любезность. Время, проведенное вместе со стариком, научило его многому, в том числе прощению.
- Готова, - вздохнула девушка и направилась к машине.
Грустная улыбка появилась на лице старика. Он был более чем уверен, что мысли этой девушки все еще были в прошлом, которое она вместо того, чтобы отпустить, держала возле себя, словно дорогую вещь, чем делала себе только больнее.
- Вот и хорошо, - сказал Николас и последовал за Светланой. Старик же поотстал, решив дать возможность Николасу и Светлане поговорить наедине.
- Я вела себя, как дура, да? - Светлана остановилась у машины и повернулась к Николасу. - Только обидела человека. Но ты должен меня понять...
- Расслабься, милая, - прервал Николас девушку, уловив нотки сожаления в ее голосе. Улыбнувшись, он продолжил. - Учитель не из тех, кто обижается. Он удивительный человек. Не суди о нем по одежде. Ему многое пришлось пережить и до сих пор ему не сладко, но, не смотря ни на что, он остался человеком. Я никогда прежде не встречал таких людей, а его жизнь сердцем - это нечто, хотя в современном мире, где человек живет разумом, ей места нет. Знаешь, Свет, я действительно преклоняюсь перед этим человеком. Благодаря ему я многое понял и, надеюсь, еще больше пойму. Этот человек, этот бомж, как ты говоришь, мой учитель, он стоит многих тех, у кого банковские счета лопаются от денег, но душа бедна.
- Прости, я не хотела никого обидеть, - Светлана положила руку на плечо Николасу. Виноватое выражение появилось на лице девушки.
- Все хорошо, - улыбнулся Николас. - Забудь о прошлом, оно не стоит того, чтобы переживать из-за него.
- Ты стал философом? - спросила девушка, улыбнувшись.
- Разве что начинающим, - рассмеялся Николас. - Как говорят, с кем поведешься от того и наберешься. Вот и я, как познакомился с учителем, узнал на себе, как это общаться с человеком, у которого что ни слово, то мудрость.
- Кстати, а почему ты называешь его учителем?
- Потому что это мой учитель, - ответил Николас. - Он учит меня жизни сердцем.
- И как, успешно?
- Как видишь.
- Пока что я вижу старика с грязной бородой, рваной одежде и босого. Надеюсь, ты не собираешься опуститься до его уровня?
- Милая, я собираюсь не опуститься, а подняться до его уровня, - рассмеялся Николас.
- Бог мой, неужели и ты скоро забудешь об обуви?
- Можешь по этому поводу не переживать. Пока что я не готов к столь кардинальным изменениям в своей жизни.
- Слава Богу, а то я уж было подумала, не сошел ли ты с ума...
- Прекращай думать, - Николас подмигнул Светлане. - Начинай чувствовать. Поехали. Не знаю, как ты, а мне еще надо многое сегодня сделать, - Николас взялся за ручку, открыл заднюю дверцу машины и посмотрел на старика, стоявшего в стороне и наблюдавшего за летящим аистом. - Учитель, вы с нами или без нас?
- С вами, - старик улыбнулся и направился к машине.
Глава 14. Заминка
Несколько часов спустя старик сидел за столом на кухне в квартире Светланы и работал над рукописью. Николас хотел было остановиться в гостинице, но Светлана воспротивилась этому, предложив ему с Александром Петровичем погостить у нее. Николас был не против, старик тоже, поэтому заехав по дороге на вещевой рынок, чтобы купить старику новые брюки, рубашку и обувь (старик отказывался от обуви, пока Николас все же не упросил его позволить ему купить хотя бы шлепанцы, правда, сделаны они были не из кожи, а из синтетики, но старика это нисколько не беспокоило), они поехали прямо домой к Светлане.
Светлана жила сама, если не брать во внимание кошку Дуню, представительницу сиамской породы, которая в эти минуты лежала, свернувшись калачиком, на табуретке возле старика, мурлыча время от времени. У Светланы была собственная однокомнатная квартира недалеко от центра города. Квартиру ей оставили родители, которые сами жили в селе. Светлана работала на местном телевидении, была не замужем и, как успел заметить старик, была поклонницей здорового образа жизни - в комнате у нее стоял небольшой велотренажер, на журнальном столике возле телевизора валялась книга о здоровом питании, а на кухне стояла пароварка.
Оставив старика одного, Николас и Светлана ушли, как они сказали в город за покупками. Но старика это обстоятельство совершенно не огорчало. Он давно привык к одиночеству и в отличии от многих людей любил его. Для старика это было время для раздумий, время, когда можно подумать о чем-то более возвышенном, чем окружающая тебя реальность. К тому же надо было поработать над рукописью, которая все еще не была закончена. Старик вообще начал сомневаться, закончит ли он ее когда-нибудь? Каждое новое ощущение, чувство, мысли или видение, - все находило отображение в рукописи, жанр которой старик до сих пор не мог для себя определить. Единственное в чем старик был уверен, в том, что это не художественная книга. Хватало здесь и биографических отступлений, и размышлений, и наблюдений. Пожалуй, это была книга о жизни и для жизни. Именно так ее определил для себя старик, сидя с ручкой в руке за столом на кухне в квартире Светланы.
Старик полистал исписанные страницы тетради и улыбнулся. Удивительно было видеть, изо дня в день на протяжении месяцев, как пустые страницы превращаются в творение, одно из многих, но совершенно не лишнее в современном мире. Да и может ли быть какое-либо творение лишним или бесполезным? Это же творение - нечто новое, неведомое ранее и обретшее плоть.