– Тогда – да! Это была бы новость! Все бы ее обсуждали!
– Да ты просто чернуху ищешь! – поддержала белобрысую ее соседка по парте.
Тощий длинный парень подскочил:
– Пиши, журналистка: вчера по телику я смотрел фильм про Шерлока Холмса. Классно! Буду тоже дедукцию изучать!
– И ничего не классно, – отвечаю. – Вот если ты напишешь на фильм рецензию, будет классно. А пока – твое личное дело. Вместе с твоей дедукцией.
– Значит, в газете не будет новостей из нашего класса?
– Значит, не будет.
Тогда они все, сколько их тут было, зашумели, замахали руками и сказали, чтобы я убиралась вместе со своей газетой.
Словом, из восьмого «В» меня прогнали. Я шла по коридору к своему классу и думала: может, я не права? А что, если сделать рубрику «Вести с мест» (то есть из классов) и писать даже о таких пустяках, как сломанный компьютер?
Беседовала я так с ребятами в разных классах, а сама по сторонам глазами стреляла – нет того самого?
…В шестом классе отыскала Таню Пирогову, заставила записать в мой блокнот новые вирши.
– Я тебе их по электронке скину, – сказала юная поэтесса.
– Нет уж. Пиши сейчас, сама наберу, а то забудешь.
Очень мне надо затягивать с новым номером! Знаю я школяров. Половина из них обещалкины. А мне нужно скорее, чтобы Лиам прочел!
– Я только два стиха написала, – скромничала Таня, передавая мне блокнот, – только они плохие.
– Разберемся! Плохие – выкину в топку!
Поэты всегда набивают себе цену. Даже юные! Стихи у Пироговой были классные! Про осень и дождь. Про то, что они влюблены друг в друга и поэтому никогда не расстаются.
Остался только девятый «В». Он был на последнем, четвертом, этаже и как бы в отдалении от других – за лестницей. В этот класс я заходила на ватных ногах. Я же не нашла Лиама, и если он все-таки перешел в нашу школу, а не заходил случайно в гости, то на этот класс была последняя надежда. Вот с ней я и переступила порог девятого «В».
Класс как класс. Две девчонки что-то писали на доске, передавая мелок друг другу. Два парня сидели за столом, а два других склонились над ними. Что сейчас могут рассматривать «хором»? Не книжку же! Смартфон, айфон или планшет. Конечно – парни что-то в смартике разглядывали.
Когда я поздоровалась, эти четверо подняли головы, а девчонки повернулись ко мне.
– Привет, если не шутишь! – Владелец телефона спрятал его в карман. Выражение лица и голос были совсем даже и не приветливые. – Чем обязаны?
На его голове модная стрижка с двумя выстриженными дорожками по бокам.
– Собираю материал для школьной газеты.
– А, «Привет, школяр!» – вспомнил название другой парнишка. Он был рыжий и кудрявый. Мне почему-то всегда сначала бросается в глаза цвет волос, а уж потом все остальное. Может, это из-за того, что мои волосы тоже «цветные», слишком белые. Мама говорит, что мне какого-то вещества не хватает, не помню, как оно называется. Я прямо как альбинос, хотя, к счастью, глаза у меня не красные, а серо-голубые.
Красные глаза! Какой ужас! Красные глаза у вампиров!
– Точно. Подкиньте, ребята, идейку.
– Да пожалуйста! Пиши, – продолжал Рыжий. – Серега Михеев смылся от нас в Москву. – Голос у Рыжего не то что у того, с лысыми дорожками на башке. Его голос веселый и, казалось, тоже рыжий. Яркий рыжий голос!
– Если кто-то уехал в Москву – это его личное дело. Это не нужно, – забраковала я «новость».
– Не нужно? Это тебе не нужно, потому что ты не знаешь Серегу. – Рыжий смотрел на меня весело и улыбался. – И что ты тогда вообще знаешь, кор-ре-спон-ден-тка? – Парень вышел из-за парты и вразвалочку направился мне навстречу.
– Знаю я Серегу вашего!
– А раз знаешь – пиши!
Словом, рассказали мне про москвича новоявленного, Серегу Михеева, – как они скучают и как уже собираются к нему в гости. И я про это записала.
Михей был компанейский, улыбчивый. Он мне как-то помог: я забыла закрыть рюкзак, и на пол посыпалось его содержимое. Серега ползал по полу, находил ластики, карандаши и поочередно подавал мне. Нашел конфету в фантике, протянул ее мне, а потом развернул фантик и демонстративно бросил карамельку в рот.
– Вкусно? – спросила я.
– Ага! Спасибо! – ответил Серега. Он еще не до конца прожевал конфету, и у него получилось: «Шпашибо!»
Мы тогда с ним посмеялись.
– Может, еще что-нибудь новенькое вспомните? – спросила я.
– Новенькое? Конечно! На Серегино место в понедельник пришел новенький, – воскликнул Рыжий.