– Павлухин, ты – клоун, – сказала Света.
В класс вошла Дарина Ольховская с нарисованным на лице вопросом:
– Ма-аш, а кто этот парень? Из какого класса?
И пошло-поехало. Меня просто замучили: кто такой да в каком классе… Невозможно было на перемену выйти! Галка поддела:
– А ты хотела – что? Супермены всем интересны. И покажи его мне наконец-то! Обижусь!
– Только тебе, Галчонок! Бежим! В каком классе – ты знаешь!
Ха! Бежим! Так он прямо и сидит в классе, ждет, когда я покажу его своей лучшей подруге. И вообще он меня не узнал!
Но мы помчались все-таки к девятому «В», пока звонок на урок не прозвенел. Двери в классе раскрыты, видно, что там околачивается два-три человека, а его нет, конечно!
– А он точно в этом классе?
– Точно. Но это – секрет. Помнишь уговор?
– Да помню, помню. Только не помню – зачем…
А другим я стала отвечать, что придумала, что он из нашей школы. Что не знаю, из какой. Не знаю, как звать. Ничего не знаю!!! Все были страшно разочарованы и рассержены.
– За лживую информацию в печати, знаешь, что бывает, Муравская? – спросила меня одна старшеклассница с сильно накрашенными ресницами.
– И что же?
– Сттррашшная казнь! – услышав ее угрожающий вопрос, прошипел проходивший мимо парень из десятого класса.
– На тебя запросто можно в суд подать, – прогнав его взмахами рук, ответила старшеклассница.
– Давай!
– Очень надо с мелюзгой связываться! В руки больше эту газету не возьму! – И девушка отправилась прочь от меня по коридору.
– А я заплачу! – крикнула вслед.
Ну надо же! На меня в суд подавать! С ума сойти можно! Докатилась!
И тут меня как будто что-то ударило. Прямо так, с разгону. Кто-то внутри меня произнес: «Она права! Эта… с накрашенными ресницами!»
«Это почему же?» – засомневалась другая половинка моей души.
«Потому что ты используешь газету в своих корыстных целях!» – сказал внутренний голос.
Как так? Неужели?
Эта мысль остановила меня на пути в класс. Меня бросило в жар. В своих целях? Почему?
Я вспомнила, как сказала белобрысой девчонке из восьмого «В», что ее сломавшийся компьютер – ее личное дело. А разве мои украденные ботинки – не мое личное дело? Сломавшийся комп и украденная обувка – равны! Обувки нет, и комп не работает, то есть его тоже как бы и нет. И значит, написав о своих мокасинах, я написала о личном. Правда, я осудила воришку и похвалила человека, который мне помог. Значит, все же речь не только о башмаках?.. И лживой информации там не было! Ох, как же мне хотелось себя оправдать! Но ведь имени парня я не узнала! И значит, права старшеклассница эта… с ресницами! Все правы! Не узнала имени – не пиши! Я опубликовала заметку для того, чтобы тот парень меня вспомнил! А почему нужно, чтобы вспомнил? Да потому что он мне понравился!
Все это промелькнуло в моей голове за секунду. Я оглянулась. Срочно найти эту старшеклассницу и извиниться. Ведь я ей нагрубила, хотя она на сто процентов права!
Я кинулась назад. Но меня вернул звонок на урок.
Вместе с неприятными последствиями от моей заметки были и приятные. Со мной стали здороваться парни из восьмых, девятых, десятых. И даже из одиннадцатых! А девчонки не здоровались, а просто дружелюбно на меня поглядывали. А наиболее смелые задавали тот же вопрос:
– Кто такой в нашей школе?
Вопрос уже бесил, а Галка смеялась:
– Это бремя славы. – И покровительственно хлопала меня по плечу.
Настроение мое стало подниматься. Я все перемены улыбалась, да и на уроках нет-нет вспомню, как на меня одобрительно смотрят, и улыбнусь. Женя заметила это и сказала прямо на уроке русского:
– Газета понравилась, молодцы, редколлегия. Как хорошо, что ты, Маша, убрала в заметке грубости.
Моя улыбка уползла. Витька Павлухин громко хохотнул. А потом, уже тише, как будто только для себя, произнес:
– Козел – нет, это не грубость. Свинья – тоже. Это просто домашние животные. Хрю-хрю…
Все оживились, захихикали. Женя постучала по столу обратным концом шариковой ручки, призывая класс к тишине. И когда она наступила, послышалось еле слышное блеянье:
– Мэ-э…
Павлуха любит быть в центре внимания.
Все захохотали.
– Павлухин, ты где находишься? – Учительница нахмурилась.
– В классе, – правдиво ответил Витька.
– Вот и веди себя, как в классе, а не как в огороде у бабушки.
– Хрю-хрю… Хрю…шо… То есть хорошо! – Витька смотрел на Женю невинными глазами.
– Вот поэтому, Маша, не нужны провокационные слова в печатном органе. Еще раз говорю – хорошо, что мы их заметили и убрали, – снова повторила классная.