– А… это ролики были! – Я засмеялась. – А ты думал, коньки?
Все во мне трепетало. Он заговорил со мной! Первый!
– Я шучу. Знаю, что ролики. Я же видел. Нет, ты так на мою ногу наступила, что я думал, это настоящие коньки, зимние. Знаешь, есть такие, ножи называются.
– Знаю, конечно. Прости!
– Могла бы и сразу извиниться.
– Прости, – снова повторила я. – И – большое тебе спасибо!
– А спасибо за что?
– Ну, ты ведь мне помог… практически из-под колес достал!
Он засмеялся. Откинул со лба челку. Даже не так. Он запустил в нее пятерню, собрал челку в пучок, подергал за нее, как будто наказывал себя за что-то, и отпустил. Челка привычно отправилась на прежнее место, закрыв брови.
– А-а… А я даже не заметил, что спас. Правда, что ли? Но все равно – пожалуйста… большое!
Мы засмеялись. Я с облегчением вздохнула. Наконец-то ему спасибо сказала! Это был мой должок, и, между прочим, он меня сильно беспокоил! Написать благодарность в газете – одно, сказать, глядя в глаза, – совсем другое!
Мне бы отойти от зеркала. Давно пора! Другим девчонкам тоже надо посмотреться! Но я не могла сдвинуться с места, словно приросла. Так нравилось стоять с ним рядом. Его голос приковал меня к полу. Я стояла, глядя на себя и на него. Любуясь. Я в белой маленькой шапочке. С распущенными по плечам белыми волосами. Он в темно-синей толстовке. С черной челкой до глаз. Улыбается по-прежнему и стоит какой-то сейчас знакомый-презнакомый, как будто я его сто лет знаю, как будто мы учились вместе с первого класса или даже ходили вместе в детский садик.
– Заметку твою прочел, – сообщил он. Его голова почти коснулась моей головы! Мне стало тепло. Жарко! У нас не школа, а тропики!
– Теперь знаешь, что я не дура, да? – Я к нему обернулась. Мы оказались лицом к лицу. Глаза в глаза. Мне стало почему-то страшно, я снова отвернулась к зеркалу.
– Я и тогда это знал. Маша.
Маша! Он знает, как меня зовут! (Что странного? Заметка подписана!)
– Откуда? Разве это нормально – на роликах в автобус?
– Нормально, конечно, нормально. И на лыжах можно! Лишь бы лыжи в автобус влезли!
Мы засмеялись.
– Поместятся лыжи в автобус, а на них – еще двадцать человек поместятся!
– Точно!
Опять посмеялись.
Мне нужно было взять Галкину куртку. А я по-прежнему не могла заставить себя стронуться с места. Мы с ним здорово смотрелись в зеркале! Я чуть ниже. Он выше за моим плечом со своими темными глазищами и нелюбимой маминой челкой. Нас обтекали ребята. Проходящие мимо девчонки взглядывали на нас и уже, конечно, догадывались, про кого я написала заметку. И я сердцем почуяла, что некоторые из них мне завидуют, хотя завидовать было нечему – мы просто стояли и смотрели друг на друга. Вероятно, мы так знакомились. Через волшебное стекло.
– Слушай, отвали, а? – Девчонка не-знаю-как-звать оттолкнула меня плечом. – Скоро все стекло глазищами протрешь!
И стала надевать пальто перед зеркалом.
– Извини, – сказала я, хотя ей не требовались мои извинения. Она их не слышала.
– Я оденусь.
Парень отошел от зеркала, взял куртку через окошко раздевалки – она висела на расстоянии вытянутой руки, накинул ее, на голову набросил капюшон – дождь шел, это было через окно видно. Я взяла Галкину куртку, и мы вместе вышли на крыльцо.
– Ты прямо в двух куртках ходишь? – спрашивает он.
– Ой, нет, что ты. Это не моя!
– Кого-то ждешь? Хозяйкину куртку? Ой, куртку хозяйки?.. Ой, курткину хозяйку? – путался он.
Мы засмеялись.
– Да, жду. Подругу. Куртку хозяйки. Ой, хозяйку пальто. – Опять смех.
– Ну, я пошел тогда! – надвинул на лоб, прямо на челку капюшон.
– Далеко живешь? – наконец-то что-то спросила. Опомнилась! Осмелилась! Браво!
– Во-он дом, видишь? – Парень показал на новый дом.
– Ну, пока! – попрощалась я, страшно обрадовавшись, что его дом стоит рядом с моим.
Этот домик вырос на моих глазах! С «пеленок» за ним следила! Как сваи забивали! Бум-бум! День и ночь! Никакие наушники не спасали! Целый месяц покою не было! Мама ходила по квартире, прикладывая ко лбу мокрую тряпку.
– Пока, Маша! – Лиам поднял руку, прощаясь, и спустился с крыльца в дождь.
Маша! Как он хорошо говорит: «Маша!»
Его догнал одноклассник, и они вместе, о чем-то болтая, зашагали в сторону жилого массива.
«Маша!» – мягким приглушенным голосом!
Наши мальчишки девчонок в основном по фамилии зовут. Иногда кто-нибудь редко-редко «Машка» скажет. Почему-то в его устах мое имя звучало необыкновенно красиво. Или мне так показалось?