Как это? Ничего себе! Вера уже вооружилась карандашом и, как указкой, указывает мне строчку повыше, а потом ее просто подчеркивает: «Материалы подготовлены Марией Муравской. Верстка: Мария Муравская. Снимки Тимофея Невезучева. Редколлегия: Муравская, Долгова, Невезучев».
И Вера особенно жирно подчеркивает строчку про редактора.
– Вера, спасибо! – Я расплываюсь в улыбке.
– Не за что, Маш. Все правильно?
– Вроде бы да. А Женя видела? – спрашиваю я.
– Не знаю. Да что, объяснить ей, что ли, нельзя? Она, что, не поймет, что ли?
Какие мы самостоятельные, ужас! Не знаю, как учителям, а мне это нравится.
Жене «выходные данные», где про редактора, мы в тот же день показали. Женя поняла.
– Маша, конечно, редактор ты, – сказала Женя. – Кто бы сомневался? А ты думаешь, почему я к тебе обращаюсь, когда новый выпуск нужен?
– Ну… вы же меня вроде переизбрали…
– Временно, Маша, временно! Не переизбрали, а временно отстранили!
Женя снова в голубой кофточке. С голубыми глазами. Милая, добрая девушка. Сделала асимметричное каре. Мы с девчонками целый урок литературы изучали ее прическу. Идет ей или нет. Большинство решило, что да.
Каждый год в городе проводятся лыжные межшкольные соревнования. Физрук Михаил Антонович меня не забыл – включил в число участников. Конечно, на лыжную секцию я уже не хожу, но умение хорошо бегать на лыжах не может быстро пропасть. Не у каждого в школе первый взрослый по лыжам! Я участвую в гонке на пять километров и еще в эстафете. Пять километров – традиционная дистанция. Можно классикой бежать, можно коньковым ходом – кто как хочет. Я больше классику люблю, но коньковый быстрее, кто спорит, поэтому в основном дистанцию этим стилем пробегаю.
Списки участников соревнований вывесили на школьной доске рядом с расписанием уроков. Из них я узнала, что Валька Васильков тоже участник. Вау! Валька – хороший лыжник! Плохих на соревнования не берут. Вот счастье! Мое желание участвовать в состязаниях возросло в сто, нет, в тысячу раз. Надеюсь, на соревнования он бывших одноклассниц не потащит?
Воскресное утро выдалось морозным. Полоска рассвета из окна кухни виднелась ровной, как лезвие бритвы. Она была розовая и прозрачная, как наливное яблочко, которым злая колдунья отравила царевну из сказки Пушкина. Я люблю такие морозные дни. Они очень красивые. Каждая веточка дерева, каждая травинка, торчащая из-под снега, упакованы в футляры из хрустального инея. Они хрупкие, сверкающие. И – невесомые. Разве может что-то весить хрустальный иней хотя бы в виде веточек и травинок? Деревьев и кустов полно даже в нашем новом районе. Идешь в школу морозным утром и любуешься «хрусталем». И у тебя самого становятся хрустальными ресницы и волосы, выбивающиеся из-под меховой шапки.
Мама накормила меня особенно вкусным завтраком – чаем с блинами. Мы с ней помирились. В дни соревнований она всегда печет блинчики. Почему-то она считает, что соревнования для меня праздник. Вообще-то она не ошибается. Я люблю соревноваться, люблю сам дух соревнований, когда чувствуешь, что от тебя зависит честь школы.
Нас было шесть участников – шесть веселых лыжников. Четверо парней, две девчонки. Почему «веселых», мы же разные! Но мы так здорово добирались на лыжный стадион в школьной «Газели», что по-иному не скажешь. Каждую минуту салон микроавтобуса наполнялся хохотом. Михаил Антонович угостил нас конфетами для победного настроя. Наверное, в конфетах были смешинки.
Было очень жалко, что Галчонок не смогла поехать с нами. Физрук не разрешил. «Газель» не резиновая, – сказал он. – Нас семеро вместе со мной плюс лыжи». Галка хотела за нас поболеть.
Когда мы устраивались в «Газели», я мысленно уговаривала Вальку, чтобы он сел рядом со мной. Но гипноз не подействовал – подсел к Мите из одиннадцатого класса.
– Ну, что Валентин, – Михаил Антонович протянул руку через узкий проход и положил Вальке на плечо, – за нашу школу бежать будешь или за прежнюю?
– В какой учусь, за такую и побегу. Правда, Маша? – Валька посмотрел на меня и подмигнул.
– Правда, – ответила я, покраснев. Могла бы и не отвечать, ответа не требовалось.
– Ну и мороз сегодня. Наверняка младшие классы бы не учились, объявили бы актированный день, – предположил Митяй.
– В спорте актированных дней не бывает, – сказал веское слово физрук.
На улице до сих пор почему-то горели фонари, и каждый фонарь обрамлялся туманным кружком. Так всегда в морозный день. Машин на дорогах меньше, чем обычно. Во-первых, воскресенье, многие не выезжают, во‑вторых, мороз. И прохожих мало – сидят дома, некоторые еще вообще спят, отсыпаются за трудовую неделю.