— Бабушка ещё не проснулась? — тихо спросила я.
— Нет, ещё спит, — ответил Антон. — Она вчера мне говорила, что ей… — Он вдруг осёкся и перешёл на шёпот. — Нездоровится. И сказала, чтобы я тебе не говорил.
Я вздохнула. Мама всегда была такой — никогда не говорила о своих проблемах открыто, даже со мной. Наверно, не хотела тревожить мою и без того непростую жизнь.
Прошло больше года с того кошмара. Я невольно потрогала левую руку.
"До чего же было страшно. Помню всё. И тот дикий взгляд. И ту стальную хватку. И ту боль, когда ломается кость." — вспомнила я.
— Мам? — послышался тихий голосок сына. — Мы не опаздываем?
Я посмотрела на часы. До звонка двадцать минут.
— Не-е-т. Не торопись, доедай блин и будем потихоньку собираться, — с улыбкой ответила я. А сама чувствовала холод и лёгкое покалывание в пальцах.
Коридоры уже были полны смеха, разговоров и быстрых шагов, когда мы переступили порог школы и дошли до уже знакомого нам кабинета. Зайдя внутрь, я увидела, что почти за каждой маленькой партой уже кто-то сидит. Дети уже вовсю болтали со своими новыми соседями, но были и те, кто одиноко смотрел в окна. За учительским столом, рассматривая школьный журнал и перебирая какие-то бумаги, уже сидел Сергей Владимирович. На нём был тот же серый костюм, что и на прошедшей линейке.
Он поднял голову, когда мы вошли, и, кажется, сразу узнал меня.
— Здравствуйте, — сказал он.
Когда он встал и подошёл к нам, я поняла, что совсем позабыла, какой он высокий. Он был выше меня почти на две головы, а Антошка вообще был для него крохой. Сергей Владимирович протянул мне руку.
— Добрый день, Сергей Владимирович, — ответила я и протянула свою.
Его ладонь была тёплой и чуть шершавой. Когда наши пальцы соприкоснулись, я почувствовала странное покалывание, будто маленький разряд электричества пробежал по коже. Его рукопожатие было не слишком сильным — таким, что говорило о его уважении и внимательности.
— Для вас, просто Сергей, — поправил он меня с улыбкой.
Кажется, в этот миг я покраснела и немного растерялась.
— Ульяна Викторовна, можно просто Ульяна, — ответила я, чувствуя, как сердце забилось чаще. — И к тому же, врач этой старенькой школы.
— Как удачно, — улыбнулся он. — Получается, коллеги?
Я слегка рассмеялась и ответила:
— Получается, что так.
Мне показалось, что его глаза заблестели. Они были карими, но ближе к зрачку виднелся лёгкий зеленоватый оттенок.
Я отвела взгляд и посмотрела на Антона. Он стоял рядом, немного прижавшись плечом к моей ноге. Ему явно было неуютно среди этого шума.
Антон крепче сжал мою руку и тихо сказал:
— Мам, может, домой пойдём? — Его глаза немного покраснели, а голос задрожал.
Сергей заметил его волнение. Присел на корточки и спокойно сказал ему:
— А ты знаешь, Антон, честно тебе скажу, мне сейчас тоже очень страшно, — сказал он. На лице смущённого мальчика показалась улыбка. — Не веришь? — учитель сам немного рассмеялся. — Честно - честно. Сейчас, я очень похож на тебя, а ты - на меня. И мы оба - сильнее этого страха. Правда? А завтра, ты и сам удивишься, насколько он оказался слабее тебя.
Антон посмотрел на Сергея, провёл своей маленькой ладонью под глазом.
— Я постараюсь, — твёрдо ответил он.
Затем учитель произнёс:
— Видишь того мальчика? — Сергей показал на парту возле окна, где сидел мальчик и что-то разглядывал в своей тетради. — Его зовут Ваня. Очень добрый. И он всё никак не может найти себе друга. Может, ты попробуешь им стать?
Антон немного помолчал, кивнул, а затем направился в сторону одинокого мальчика.
Я с замиранием сердца наблюдала за всем этим. Тронуло то, как Сергей повёл себя с чужим ему ребёнком – с чуткостью и осторожностью, словно держал в руках хрупчайший фарфор. Но куда важнее – подобного никогда не делал родной отец Антона. Мне стало так обидно, что на мгновение, в висках застучала кровь.
Учитель оторвал взгляд от Антона и обратился ко мне:
— Ульяна, извините, это, конечно, не моё дело, — он выглядел взволновано. — Но мой долг, как учителя, сказать вам: мальчику нужно больше проводить времени с отцом, в таком возрасте дети, как губка - впитывает всё, что видит и слышит. Поэтому пример тех, кто рядом с ними – очень важен.
Я не знала, что ответить. В какой-то миг хотелось всё ему рассказать. И было неважно, где мы и даже то, что я знала этого человека столь короткое время.
— Но почему-то я точно уверен, —продолжил он. — Что ранимость и доброту он перенял от вас.
Мы смотрели друг на друга. Как же хотелось расплакаться. Я изо всех сил сдерживала слёзы, но, кажется, что-то выдало меня, потому что он спросил: