— Простите, я что-то не то сказал? Я вас обидел? Ради Бога…
Прозвенел звонок. Дети начали рассаживаться за парты. Нужно было идти.
— Нет-нет, всё хорошо, правда — быстро ответила я и добавила: — Нужно идти, работа ждёт.
Сергей посмотрел на меня с такой грустью, что моё сердце сжалось ещё сильнее. Секунду помедлив, он не громко сказал:
— Хорошего дня вам, Ульяна.
Я посмотрела на сына. Он о чём-то увлечено рассказывал новому другу. Не желая его отвлекать, я вышла из класса.
4.
Вот уже почти восемь месяцев, как я работала школьным врачом в этой деревушке. С конца зимы, когда только приехали сюда с Антоном, и до летних каникул — успела привыкнуть к ритму местной школы, даже запомнила, кто из детей склонен к весенним аллергиям, а кто вечно приходит с разбитыми коленками.
Летом, правда, кабинет пустовал — уходила в отпуск, восстанавливала силы и пыталась наслаждаться теплыми и спокойными днями вместе с сыном. И всё же, в эти дни, покой часто сменялся страхом. Страхом за сына и себя. Я постоянно ждала чего-то плохо, что вот-вот в дверь постучится беда и вновь всё разрушит.
Сейчас же, страх чуть ослабил свою хватку.
Я еще не успела перебрать свои приборы на полках и в ящиках стола, как в дверь уже постучали.
Зашла Анечка из 2 "Б" — вечная непоседа, которая, кажется, ещё в прошлом году побила все рекорды по количеству ссадин.
— Порог? — спросила я, видя царапину на колене. — Проходи. Сильно ударилась?
Она виновато кивнула, а я уже доставала йод, зная, что через неделю история повторится.
Я считала себя хорошим врачом и знала – в случае чего, я справлюсь, но бывало, что каждый скрип половиц в коридоре, каждый отдаленный детский крик заставлял моё сердце биться чаще.
И вот послышались быстрые и громкие шаги. Дверь моего кабинета распахнулась.
— Ульяна!
Сергей ворвался в кабинет. Он осторожно держал на руках бледного худого мальчишку. Я вскочила так резко, что стул с грохотом упал на пол.
"Антон!" — хотела закричать я, но слово застряло в горле, когда увидела, что это не он.
Ребенок безвольно свесил голову, его глаза были слегка приоткрыты.
— На уроке побледнел... и начал скатываться со стула. — Сергей тяжело дышал. Напряжённый, он казался ещё более массивным.
Пока учитель аккуратно клал ребёнка на кушетку, я уже схватила пузырек с нашатырем. Резкий запах заполнил кабинет, когда я поднесла ватку к носу мальчика.
— Должно быть переволновался, — я приподняла его ноги и положила их на твёрдую подушку. Расстегнула его белый воротничок. Проверила дыхание и пульс – дышит. Провела рукой по его прохладному лбу и попросила Сергея приоткрыть окно. Его обычно спокойные глаза теперь метались между мной и ребенком, будто он боялся, что, если отвлечется хоть на секунду, случится непоправимое. Деревяная оконная рама скрипнула, и тут же кабинет наполнился свежим, слегка прохладным воздухом. Ребёнок уже спокойно дышал и открыл глаза.
— Не торопись вставать, полежи немного, — сказала я мальчику. Набрала в маленький бокал воды и протянула ему. Я посмотрела на Сергея.
Он отошёл от окна и встал рядом. На лбу у него проступили капли пота. Смахнув их рукой, он оставил еле видимую полоску мела. Заметив её, я улыбнулась, взяла салфетку с полки и протянула ему. Он вытер лоб, глубоко выдохнул и посмотрел на меня. В его глазах читалась искренняя благодарность.
— Спасибо, — тихо сказал он, когда мальчик начал приходить в себя. Голос учителя дрогнул. — Я… я растерялся. Если бы не вы…
— Вы всё сделали правильно, — ответила я.
— Не первый день работаю с детьми, а все равно... — в уголках глаз собрались морщинки.
— А вы давно преподаёте?
— Насколько мне не изменяет память, лет пять уже, — Его голос снова стал спокойным. — Только там были дети постарше, а тут…
С самой линейки меня мучил вопрос: что заставило его променять комфортный, полный благ город на крохотную деревушку в глуши? И я решила воспользоваться моментом.
— Сергей, простите меня за любопытство, но я до сих пор не совсем понимаю, зачем такому мужчине как вы приезжать сюда, — спросила я, не скрывая удивления — Есть же места и получше.
На мгновение учитель помрачнел, его глаза будто потухли. Он перевёл взгляд на мальчика, и его лицо вновь переменилось — на нём проступила тёплая улыбка.
— Миша, ты как? Как себя чувствуешь? — спросил он, слегка наклонившись над ним.