– Хм… Возможно, ты права. Но как-то это всё очень мерзко, – Бласко догрыз яблоко и забросил огрызок далеко в озеро. К огрызку подгребли трое гусей и принялись драться за него. – Чем дальше, тем мне эта сеньора всё меньше нравится. А Рубио Ибаньез… он-то сюда каким боком?
– Думаю, таким, что Салисо его для всяких гадких дел использует, – Жиенна тоже выбросила огрызок на поживу гусям. – А может, теперь он – кандидат в мужья старшей дочки, его земли тоже лакомый кусок… Не знаю.
– Ты хотела как-то за ним последить, – напомнил Бласко. – Так, чтоб при том не соваться на его земли самим.
– А, точно, – Жиенна села, потянулась. – Есть у меня одна мысль... Что, если мы попробуем зачаровать, например, голубя? Возьмем голубя в бабушкиной голубятне, на него печать подчинения и дальноглядные чары с привязкой на себя... и отправим полетать вокруг Ибаньезовой усадьбы.
Паладин задумался, просчитывая сложность заклинаний.
– Ну-у… даже не знаю. Это непросто. И очень ненадежно. Думаешь, почему этим способом уже давным-давно никто почти и не пользуется, кроме совсем уж дилетантов, которым ману девать некуда?
– Так нам же ненадолго, и сомневаюсь, что там есть хоть какие-то защитные амулеты от подслушивания и подсматривания.
– Это заклятие может развеяться или исказиться от чего угодно, и если оно исказится, то можно получить совсем непредсказуемую обратку, – вздохнул Бласко. – Мэтр Джироламо говорил – даже от солнечного света. Очень уж оно неустойчивое. А знаешь почему? Потому что изначально такое только на крови делали. Потом уже переделали под обычную магию, но без крови оно работает очень плохо. Ты же не собираешься на крови магичить?
– Упаси меня Дева, – скривилась Жиенна. – Холера, ты прав. Это нам не подходит. Ну, есть еще способ… взять бумажного голубя, зачаровать и запустить куда надо.
– Сомневаюсь, что получится. Ведь это заклинание – для записок и писем, а чтобы можно было что-то подсмотреть, нужно дальноглядный амулет к нему прибавить, а из-за этого еще придется дополнительно на птичку летучесть кастовать… И какие-нибудь чары незаметности. Нет, это слишком для нас сложно, – возразил паладин.
Жиенна начертила на песке магическую схему и принялась просчитывать заклинание. Бласко внимательно наблюдал. Закончив подсчет, инквизиторка ткнула пальцем в центр, где было обозначено необходимое количество маны:
– Вот где для нас проблема. Так-то мы бы смогли соорудить такую птичку. Но на такое расстояние даже наша синергия, если сработает, все равно не поможет… Были бы мы предметниками, было бы проще намного. Эх, ну и ладно.
– Ну и пес с ним, – Бласко встал, принялся одеваться. – Пойдем, в самом деле, в дом. Всё равно скоро ужин, я хочу спать пораньше лечь, чтоб завтра с утра в село поехать, еще потренироваться барана таскать. Заодно заглянем к Роблесу, посмотрим, как там у него дела. И дядя прав – надо Бенито про Ибаньеза рассказать, что он к тебе приставал. Если в Трех Оврагах терпеть не могут ни Салисо, ни Ибаньеза, то это нам на руку.
Жиенна затерла свою схему, сняла с веток полупросохшие купальные костюмы, и близнецы ушли ужинать.
И опять ближе к утру близнецы одновременно проснулись от кошмара и страшного воя.
Жиенна запустила маленький световой огонек (в спальне вместо ночников-светошариков у кровати стояли подсвечники с плафонами, и зажигать свечи было лень), села на кровати:
– Опять то же самое. И – слышишь – собаки-то молчат.
Бласко поворочался, выполз из-под одеяла:
– Угу. Чертовня какая-то. Почему мы слышим этот вой, а другие – нет? Ведь… Ведь от такого воя весь дом должен был проснуться, гавкали бы собаки, бегали бы слуги… Но тишина.
– Может это потому, что мы – маги? И вой на самом деле слышен только в тонком плане? – вздохнула Жиенна. – Если б услышать его не во сне… может, тогда бы мы сумели понять, что это такое.
– Я вот подумал… вряд ли бы мы услышали его, бодрствуя, – покачал головой паладин. – Я помню, нам наставник Чампа рассказывал, что есть сущности, которых почуять можно только во сне или в глубоком медитативном трансе… О.
Он хлопнул себя ладонью по лбу:
– Какой же я дурак!!! Как я сразу не сообразил!!!
Жиенна нащупала комнатные тапки, вылезла из кровати, надела халат:
– Так, погоди. Раз уж мы проснулись, то давай займемся делом. Но сначала – по нужде и прочее.
Она скрылась за дверью чуланчика с ночными вазами, а Бласко, тут же почувствовав позыв к тому же самому, набросил халат и подошел к дверце, нервно переминаясь с ноги на ногу. И сказал: