– Ты права. Пока все спят, мы можем попробовать все-таки вычуять этого… так сказать, волколака. И это… ты там побыстрее, мне тоже очень надо.
– Знаю, – глухо буркнула из-за двери сестра. – Сейчас.
За дверью звякнула крышка ночной вазы, потом зажурчала вода в умывальнике, и через полминуты Бласко наконец сменил сестру на сортирном посту.
Когда он, умывшись, вернулся в спальню, Жиенна уже была одета и нетерпеливо притопывала ногой.
– Давай одевайся поскорее. Надо бы на пустоши попасть, пока еще темно и нас толком никто не увидит.
– Это будет непросто, надо же как-то лошадей из конюшни вывести… – Бласко чуть не упал, пытаясь попасть в штанины второпях.
– Да зачем. Темно же, никто не видит. Можем телепорт построить. Я хорошо помню взгорок с бабушкиными камнечленами. И тот уютный распадочек, где мы тренировались пару дней назад. Там как раз нам никто и не помешает.
Она была права. Если бы они пошли выводить лошадей, то вполне могли бы разбудить конюха, пришлось бы либо объяснять, куда и зачем они среди ночи собрались, либо воздействовать на него так, чтобы не задавал лишних вопросов и не болтал. Эта магия была посложнее, чем обычные паладинские и инквизиторские воздействия, и давалась близнецам плохо. Так что телепорт – лучшее, что можно придумать.
– Ну, куда? К камнечленам или в распадок? – спросила Жиенна, уже готовя телепорт.
– Давай к камнечленам все-таки, там обзор лучше, пес его знает, как сработает чутье в распадке, – подумав, сказал Бласко. – Чампа говорил, что иногда во впадинах и оврагах бывают искажения, да и просто смотреть сложнее…
Вид с дороги у камнезнаков и правда был отличный. Лунный свет озарял озерную долину и пустоши. Усадьба Каса Гонзалез четко выделялась на озерном берегу темным силуэтом с двумя яркими точками фонарей. За озером усадьба Ибаньеза виделась просто мутным пятном, и там не горел свет. Каса Роблес тоже была темной. И на пустошах вокруг – ни огонька.
– Все спят. Одни мы тут дурью маемся, – вздохнул Бласко, оглядевшись. – Тебя учили в глубокий транс входить?
– Конечно учили, но не для того, чтоб в нем чуять, а чтобы молитва была сильнее, – Жиенна на всякий случай достала из кармашка четки и намотала на запястье. – Чуять – это ваше, паладинское дело. Давай пистоль, я тебя посторожу.
Бласко отдал ей пистоль и тесак, сам уселся на округлый камень у подножия менгира и, достав четки, принялся молиться. Входить в глубокий транс сходу, как это делали старшие паладины, он еще не умел. Да и чутье было у него не очень хорошим, но Бласко надеялся, что в трансе он сможет чуять лучше.
Жиенна, поглядывая на брата, застывшего в несколько напряженной позе с полуоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами, глядящими непонятно куда, принялась бродить вокруг камня. Она разослала во все стороны с десяток поисковых огоньков, и теперь прислушивалась к ним, но не чуяла ничего особенного. Недалеко отсюда ворочалось во сне стадо овец, у тлеющего кострища похрапывал, завернувшись в свою войлочную накидку, пастух, беспокойно рыскала овчарка, но от стада и пастуха не отдалялась. В другом месте тоже была кучка овец, возле которой тоже бродила, поджав хвост и почти неслышно поскуливая, собака. Большой круторогий баран, вокруг которого сгрудились эти овцы, лежал на земле, дрожа и конвульсивно дергая ногами. Жиенне это показалось странным и любопытным, но отвлекаться на огонек, чтобы посмотреть поближе, она пока не стала – мало ли что.
Бласко вдруг вскрикнул, чуть не свалился с камня, но тут же пришел в себя. Жиенна подбежала к нему:
– Что такое?
– Я не понял, – он потер лоб, подышал глубоко. – Резкий удар боли, как будто в голове молния шаровая разорвалась. И я выпал из транса. А до того было спокойно, только… какое-то странное ощущение, будто за спиной что-то есть, а обернуться не можешь, чтобы посмотреть. Ощущение, будто кто-то смотрит тебе в затылок. И примеряется, как бы тебе по башке съездить чем-нибудь тяжелым.
Он слез с камня, потер глаза, поморгал:
– Словом, что-то я нехорошее почуял. Только не соображу никак, что это было. Но исходило оно оттуда, – и он махнул рукой в ту сторону, где Жиеннины огоньки и обнаружили барана с овцами.
Сестра отдала ему тесак:
– Знаешь, я в той стороне тоже что-то странное нащупала. Огоньками. Пойдем, посмотрим. Только, пожалуй, сначала на себя святую броню призовем.
Место, вычуянное близнецами, находилось в небольшой впадинке между тремя горбиками, увенчанными валунами. Не успели они дойти до этого места, как им навстречу выбежала, поскуливая, перепуганная овчарка, кинулась в ноги и принялась вертеться вокруг них, все так же скуля. Жиенна погладила ее по лохматой голове, легонько воздействуя. У нее немножко получались чары подчинения, к которым относилось, к примеру, такое полезное заклинание, как «Шоры» – им пользовались боевые маги, когда нужно было успокоить лошадей во время боя или построения сложных кастов. Жиенна еще не умела накладывать полноценное заклятие, но успокоить испуганную собаку смогла.