– Не тяжело ли было обслужить столько парней, а? Мозоль между ног не натерла? У братца задницу не растрахали, раз на коне сидеть может, так ты за него отдувалась, бедняжка.
Жиенна повернулась к ней и посмотрела на нее так, будто та громко испортила воздух на званом обеде:
– Я плохо понимаю по-салабрийски, сеньорита Лаиза. Что вы сказали? Повторите, пожалуйста, по-фартальски, если вам несложно. И погромче.
Луиз сдавленно хихикнул, а Лаиза отшатнулась, скривилась и пересела подальше. Жиенна слегка недоуменно пожала плечами и отвернулась, пряча издевательскую ухмылку.
Участники таскания сбились в три нестройные группы с трех разных сторон поля, и ждали сигнала. Жиенна достала свой лорнет и навела его на середину поля. Там возле озерца торчал здоровенный кол, к которому был привязан упитанный толстозадый барашек местной курдючной породы. Барашек явно предчувствовал свою незавидную судьбу и беспокойно бегал вокруг кола на веревке. Жиенна вздохнула и навела лорнет на небольшой помост у края поля. Туда как раз взобрались староста Трех Оврагов с белым платком в руке, и поселянин с пастушьим рожком. Поселянин продудел трижды в рожок, а староста махнул платком.
И все три команды с гиканьем и воплями помчались на поле, каждая из них тут же разделилась на неравные группы. Из красной команды вперед вырвались четверо и устремились к центру поля, к барашку. Из желтой – трое, а из зеленой – пятеро. Остальные бросились за ними, норовя налететь сбоку на противников и всячески помешать им.
Бласко, как и было договорено заранее, сосредоточился только на цели. Он пока не подгонял Гнедка, берег его силы, так что все четверо таскальщиков красной команды пока держались вместе. Главное было – не дать соперникам обогнать себя, и не позволить кому-то налететь сбоку. За ними и по бокам от них, чуть позади, скакали загонщики – те, кому выпала задача охранять таскальщиков и не давать противнику приблизиться. Остальные выполняли роль забойщиков. То была основная часть команды, толпа крепких парней на не слишком быстрых, но очень выносливых и ловких лошадях. Самая свалка как раз и образовалась у переднего края поля, где забойщики разных команд сцепились друг с другом. Месилово тут шло очень жесткое: ведь когда барана схватят и повезут в свое село, задачей забойщиков будет не дать таскальщикам конкурентов пробиться к своим. Вот они и старались заранее проредить ряды противников.
Загонщикам команды красных удалось на время отвлечь и желтых, и зеленых, и Бласко поднажал. Бенито, Ксавиер и Эугено тоже пришпорили лошадей, стараясь от него не отстать. Это было непросто – все-таки их салабрийские верховые уступали чистокровному сальмийскому коню, хотя и были по-своему хороши. Но сейчас Гнедок скакал без особого напряжения, тогда как кони Бенито, Ксавиера и Эугено выкладывались в полной мере, чтобы только не отстать от него.
Из зеленых вырвались вперед двое и бросились наперерез. Бласко глянул на них и тут же отметил, что зеленые очень хорошо держатся в седлах, особенно парень с длинными светлыми волосами, увязанными в хвост, видно, тот самый Аймабло, правнук альвы. И конь у него был неплох – полукровка, помесь сальмийской и салабрийской пород, на вид невзрачный, но зато быстрый и выносливый. Поравнявшись с Бласко, Аймабло забрал немного в сторону. Второй зеленый продолжил скакать наперерез, приближаясь с каждой секундой. Когда расстояние между ним и Бласко сократилось до тридцати футов, он резко отвел назад руку. И паладин, разглядев в ней пращу, тут же пригнулся. Камень пролетел над его головой, чуть не задев.
– Вот сучий вылупок!!! – выругался рядом Ксавиер. – Эугено, давай щеми их!!!
Эугено взял в сторону, заложив дугу и разгоняясь. И проскакал мимо зеленого пращника почти впритирку, ухитрившись хорошенько пнуть его в бедро. Тот грязно выругался, бросился догонять Эугено. Аймабло, не обращая внимания на это, хлестнул своего коня и наконец обогнал Бласко.
Паладин легонько ударил пяткой Гнедка в бок, тот заржал азартно и четырьмя большими скачками вырвался вперед, да еще и пронесся перед самой мордой Аймаблова коня, отчего тот взбрыкнул, едва не сбросив наездника. Но Аймабло удержался в седле, что-то крикнул и снова взял в сторону, видно, решив разогнаться по дуге и пересечься с Бласко уже возле барашка.
До барашка оставалось совсем недалеко, как вдруг в глазах резко потемнело, виски проломило дикой болью, и паладин чуть не свалился с коня на всём скаку. Гнедок пронзительно заржал, взбрыкнул и встал на дыбы, молотя передними копытами по воздуху. Бласко удержался, положил на голову Гнедка ладонь и кастанул «Шоры». Его наставник, мэтр Джироламо, очень долго натаскивал Бласко на это заклинание, вбивая в подсознательные навыки. Боевому магу без «Шор» никуда, ведь кони очень чувствительны ко всякой магии, особенно если их к этому не приучали с жеребячьего возраста. Так что паладин мог кастовать слабые «Шоры» быстро и почти неосознанно. Вот и сейчас получилось. Гнедок немного успокоился, и Бласко огляделся. Другие кони тоже испугались: Аймабло едва держался на взбесившемся скакуне, Эугено висел на узде своего коня, пытаясь его утихомирить. Ксавиер же и Бенито удержались на перепуганно ржущих и брыкающихся конях, и сами орали что-то невнятное, но явно непристойное.