Чудовище выпустило Хуана. Тот упал, вскрикнул и обмяк. А монстр поднялся повыше, хлещя щупальцами куда попало.
Бласко крикнул:
– В стороны!!! Быстро!!!
Бенито, Ксавиер и Эугено послушались, бросились в стороны. Аймабло едва не попал под удар щупальцем, но все-таки увернулся.
Жиенна наложила на тетиву вторую стрелу. Сила Девы переполняла ее, и инквизиторка не видела ничего, кроме стрелы и цели. Не замечала, с каким изумлением на нее смотрят близнецы Салисо, и восторгом – бабушка и дядя. Не видела, как часть лучников, сообразив, что можно ведь попытаться подобраться поближе, бежит по полю. Не видела, как священник Трех Оврагов, посвященный Мастера, молится неподалеку, быстро перебирая четки – но чувствовала его молитву, в которой он просит Мастера даровать лучникам силу и меткость.
Лаиза Салисо, схватив свой лук, тоже побежала с помоста вниз, на поле. Ее брат застыл на скамье в напряженной позе, стиснув руки.
Жиенна отпустила тетиву. Стрела, опять превратившись в белое пламя, так же точно попала в цель, как и предыдущая.
А Бласко вскинул руку, вдруг вспомнив то алевендское заклинание, что ему давеча показывала Жиенна. Он словно воочию увидел начерченную в блокноте схему заклятия, со всеми подробностями. Перемещение по привязке на кровь… А паладинские мечи создают, используя при закалке несколько капель крови их будущих владельцев!
Паладин, вливая силу во всё еще стоящую перед глазами формулу, обратился к собственной крови.
И почувствовал в руке привычную рукоять.
– А вот теперь мы с тобой разберемся, – оскалился паладин, снова призвал на себя и Гнедка святую броню и тут же рубанул по ближайшему щупальцу, отхватив его начисто.
Освященная сталь с каждым ударом ослабляла чудовище намного сильнее, чем если бы это был обычный клинок. А стрелы Жиенны не давали ему взлететь повыше, прижимали к земле. Обычные стрелы других лучников тоже делали свое дело, и монстр понемногу становился похожим на ежа.
Бласко, уже не тратя времени на то, чтобы уворачиваться от щупалец, махал мечом как заведенный, разделывая монстра на куски и не забывая подновлять святую броню. Вокруг чудовища летал целый рой огоньков, жалящих его мелкими молниями. Это умение тоже было из храмовничьего арсенала, и раньше у Бласко оно не получалось как следует. Но сейчас на мистической синергии вышло словно само собой.
Остальные парни, опомнившись от изумления, бросились паладину на подмогу, лупя чудовище дубинами, кольями и навахой. Эугено же, проскочив под уцелевшими щупальцами, схватил за воротник бесчувственного Хуана и поволок подальше.
Жиенна выпустила еще одну стрелу и протянула руку к колчану за следующей. Но там было пусто. И в этот миг божественная сила оставила ее. Девушка охнула, пошатнулась и упала бы, если б ее не подхватили с одной стороны дядя, а с другой – Луиз Салисо. Они усадили ее на скамейку, дядя забрал у нее лук, едва разжав оцепеневшие пальцы:
– Всё, всё. Похоже, вы с Бласко его уделали…
Жиенна моргнула, переходя на обычное, человеческое зрение. Посмотрела на поле. Там, дымясь, огромной бесформенной грудой лежали останки чудовища. Битва кончилась.
– Хвала Деве, – прошептала Жиенна, чувствуя, что сейчас свалится в обморок. – Бласко жив. Чудовище – нет… Хвала Деве!
И она сомлела, упав на бок, прямо на колени Луиза. Бабушка Людовика строго посмотрела на наследника Салисо, обхватившего Жиенну как пришлось:
– Руки-то не распускай.
Луиз поспешно убрал руки за спину. Дядя Эрнандо осторожно переложил Жиенну на скамейку, бабушка подсунула ей под голову свой свернутый платок. И сказала:
– Мамашка-то твоя где?
– Не знаю, – буркнул молодой человек. – Как по мне, так лучше б ей вообще пропасть с концами… Она у нас с Лаизой вот уже где сидит! – он показал на горло.
Сеньора Гонзалез и Эрнандо уставились на него в удивлении и недоумении:
– Что ж такое, родную матушку не уважаешь? – с легкой насмешкой наконец сказала Людовика.
Луиз тяжко вздохнул:
– Да за что же? С юных лет жизни нет. Одна радость была – трахаться с кем хочешь, так она и это запретила. Сначала велела без подарков никому не давать, а потом вообще стала указывать, кому давать, а кому нет… Гостей начала незнакомых приглашать – из других сел, даже из Сакраменто. И велела их ублажать. А мы недавно узнали, что она за это с тех гостей дорогие подарки брала. Как бы для нас благодарность за щедрость. Только мы с тех подарков еще ничего не видали, ни сантима потертого. Ничего, кроме мозолей на причинных местах и одышки от фейского корня. Надоело это нам. Даже сбежать было хотели, так матушка дозналась, от нас деньги попрятала, а конюху велела ни за что без ее разрешения нам коней не седлать. Верхнюю одежду и обувь нашу в кладовке на ключ заперла и сама выдавала. И Рубио Ибаньеза приставила к нам, чтоб мы только с ним везде ездили. Ну мы вчера вечером узнали, что Ибаньеза арестовали, так и решили – сегодня сбежим. Лаиза выиграет приз на турнире, лошадей наймем в Трех Оврагах и дадим деру.