Семейство Гонзалез эти откровения слушало, раскрыв рты. Жиенна, очнувшаяся почти сразу же, тоже слушала, только виду поначалу не подавала, стараясь понять, врет Луиз или нет.
– Ну, я и так догадывался, что матушка ваша – та еще змея подколодная, но чтоб вот так… – помотал головой дядя. – Чтоб вот так с родными детьми обращаться… Такое мне и в голову не пришло. Да не завираешь ли ты часом?
– Нет, дядя, – подала голос Жиенна. – Не врет. Я чувствую.
Она села, потерла виски:
– Сеньору Салисо поймать надо. Чудовище – ее рук дело… Ее и Ибаньеза.
Дядя аж плюнул:
– Вот же зараза!!!
А бабушка ничуть не удивилась:
– А я, между прочим, так и подозревала. Эрнандо, иди Арнао найди да и скажи ему. И еще скажи, пусть в Овиеду срочную почту отправит, надо инквизицию и паладинов вызвать.
Жиенна встала, сняла колчан, положила лук на скамейку:
– Наверное, уже и не надо так срочно… Мы и сами справились. Только теперь придется длиннющие докладные письма писать… Пойду гляну, что там на поле.
Она, пошатываясь, но с каждым шагом становясь бодрее, пошла вниз. Эрнандо кинулся за ней, придержал, чтобы помочь сойти по лесенке. Сеньора Людовика глянула на Луиза:
– А ты, пожалуй, тут посиди. Чую, домой пока тебе не стоит возвращаться, черти знают твою мамашу, что она еще удумать может.
Бласко, рубя чудовище, в какой-то миг понял: всё кончено. Силы, сотворившие и поддерживающие этого монстра, ослабли, и теперь над паладином нависала просто огромная куча мяса и костей, опирающаяся на иссеченные щупальца. Он ударил Гнедка пятками и рванул подальше, а гора мертвой плоти оседала на него. Успел выскочить в последний момент, когда гигантская туша с глухим стоном рухнула наконец на землю. Паладин развернулся, все еще сжимая меч, поднял клинок повыше и призвал очищение. Волна белого сияния прокатилась футов на сто и окончательно сняла все заклятия, выжгла всю ману и разрушила все связки сил чудовища. Монстр просел, испуская дикую вонь, и развалился на множество бесформенных кусков. А паладин свалился с коня наземь, потеряв сознание. Голову не разбил только благодаря войлочной шапочке под платком.
Соратники кинулись к нему, Эугено перевернул его на спину, первым делом пощупав пульс на шее.
– Живой, слава богам! – он быстро ощупал руки-ноги и ребра Бласко. – И целый. Наверное, просто утомился.
Бенито и Ксавиер прижали ко лбу сложенные пальцы в жесте благодарности богам.
– Ох и задал он жару, – восхищенно сказал Ксавиер. – Никогда паладина в деле не видел, не думал, что это так круто.
Эугено уложил Бласко в более удобную позу и вместе с сотоварищем из красных забойщиков пошел осматривать других пострадавших. Ксавиер забрался на своего коня, и Бенито и Аймабло помогли ему усадить впереди раненого парня в желтом платке. Потом Бенито приподнял Бласко под мышки, примеряясь, сможет ли усадить того на коня перед собой. И сказал:
– Аймабло, сейчас я на коня сяду, а ты поможешь мне Бласко впереди посадить.
– Сдурел? – возмутился Аймабло. – Еще не хватало нестояк подцепить. Он же паладин!
Бенито плюнул в сердцах:
– Иди в жопу, Аймабло, со своим стояком. Если б не Бласко, мы б тут все сдохли к хренам собачьим. Эй, Рауль!!!
Забойщик в красном платке, осматривавший своего приятеля, попавшего под удар щупальца в самом начале, ковыляя, подошел к ним:
– Карлос того… Шею ему свернуло…
Бенито помрачнел:
– Эх… Жалко парня…
– И Николо из Распадка тоже помер, порвало его страшно, – добавил подошедший Эугено.
Аймабло охнул:
– Зараза… что ж я его матери-то скажу? Не хотела она его на таскание отпускать, как чуяла…
Эугено легонько пожал ему плечо жестом сочувствия, и добавил:
– Остальные живы, слава богам. Побиты, ранены – но живы. Хуже всего с Хуаном, по-моему. Надеюсь, милостью Матери поправится. Если б не Бласко, никто б не выжил, сожрала б нас эта дрянь… только что-то он сам никак не очнется.
– Надо его к Жиенне отвезти. Наверное, она знает, что с этим делать, – сказал Бенито. – Помогите его на коня усадить. А для Хуана и остальных носилки надо притащить.
Рауль и Эугено взгромоздили бесчувственного паладина на коня перед Бенито, а тот обхватил его за талию покрепче. Аймабло снял куртку, завернул в нее меч Бласко, подал его Бенито, тот пристроил меч поудобнее, и шагом поехал в сторону помостов, откуда на место битвы уже бежали люди. Гнедок, словно привязанный, пошел за ним.