В зале, куда они только что зашли, паладины сразу почуяли магическую охрану. Везде были развешаны сторожевые амулеты, и если бы сюда проник кто-то, не имеющий особого ключа, каким Паола Росетти открыла двери, то стража дворца бы тут же услышала страшный трезвон. Вдоль стен здесь стояли простые деревянные столы с разложенными на них предметами из золота, серебра, меди и бронзы, над каждым столом крепился светошарик.
– Сколько золота! – восхитился Стефано. – И это всё из одной гробницы?
– Из четырех погребений в одном комплексе, если точнее, – Паола показала ему на большой лист бумаги, прикрепленный к доске на стене. – Вот, наш художник зарисовал общий вид открытых гробниц, но мы всё еще раскапываем там, у меня есть подозрение, что в ущелье спрятан еще один погребальный комплекс, не царский, конечно, жреческий, но тоже должен быть богатым… Видите – вот четыре саркофага, больших… а в ногах у каждого еще один, меньше. В больших лежали цари, а в малых – женщины, которых выбрали им в загробные жены. И все были буквально осыпаны золотом! О таком раньше можно было только прочесть в хрониках, до сих пор еще никому не удавалось найти нетронутые гробницы.
– После принятия Веры многие царские и жреческие могилы были вскрыты, подвергнуты очищению и экзорцизмам и запечатаны вновь. Сокровища из них в первые десятилетия переплавляли, особенно если это были культовые предметы и изображения древних богов, – пояснил Чампа, опять для Стефано. – Потом уже стали сохранять для истории, но к тому времени как спохватились, многое пропало безвозвратно. И потому находка мэтрессы Паолы – великое открытие, наравне с открытиями аллеманца Шлиеманна в Эллинии.
Мэтресса самодовольно улыбнулась:
– Смею надеяться, что даже более великое… если мои догадки верны. Что скажете, сеньор Чампа? Как по-вашему, эти вещи принадлежат эпохе Уицотль?
Чампа покрутил в руках статуэтку, изображающую сидящего на корточках человека в большой короне из перьев. В руках у него были початки кукурузы.
– Сентеотль, с кукурузой… А глазницы статуэтки пустые, и в короне пустые гнезда. Тут должны были быть кусочки нефрита, – сказал он. – Вы нашли его именно таким, ослепленным? Или камни просто выпали от времени и лежали рядом?
– Я первым делом стала их искать, но не нашла ничего. Во всех погребениях не было ни кусочка нефрита, – Паола показала на ажурную маску из серебряной проволоки с пустыми креплениями для камней в глазницах. – Здесь тоже нет ничего, а ведь на погребальной маске глаза должны быть из нефрита! Потому-то я и подумала первым делом про династию Уицотль, проклятую династию.
– А причем тут нефрит? – не понял Стефано.
Мэтресса пояснила:
– В старые времена нефрит считался камнем жизни, который обязательно клали в могилы, чтобы в загробном мире покойник мог полноценно жить. И самому покойнику вкладывали в грудь кусочек нефрита вместо сердца, которое приносили в жертву Миклантотлю. Но если он при жизни был очень нехорошим человеком или просто имел очень много врагов, то ему могли сделать на прощанье такую вот пакость – убрать из могилы весь нефрит, чтобы лишить его посмертия.
– Уицотль с сыновьями очень постарались заслужить себе такое отношение, – сказал Чампа. – Даже по меркам древнего Чаматлана они считались жестокими и безжалостными правителями. Во многом, конечно, их такими сделали в хрониках, чтобы оправдать узурпацию власти их преемниками. Но и без этого в народной памяти правление тлатоани Уицотля и его трех сыновей – это кровавые, темные и страшные времена.
Он поставил статуэтку на место:
– И мне теперь особенно интересно посмотреть на письмена.
– Это в хранилище. В гробнице почти нигде не было надписей, только на плитах саркофагов, и то немного, и я приказала их перенести туда, как и предписано по инструкции Совета Архонтов, – вздохнула Паола. – Неужели эти знаки и правда несут такую угрозу, что их даже нельзя изучать, не будучи посвященным Девы?
– Именно так, мэтресса, именно так… Что ж, идемте в хранилище.
В хранилище надо было спускаться по широкой лестнице на три яруса ниже, и, как понял Стефано, оно располагалось не под дворцом Солнца, а уже под большой пирамидой – насколько он сумел сориентироваться. Дверь в него тоже запиралась особым ключом.
Внутри было темно, и Чампа со Стефано сразу же создали по огоньку.
– Благодарю, сеньоры, – Паола подошла к полке со светошариками и засветила самый большой, на подставке с ручкой. – Сюда мы снесли всё, на чем был хоть один знак древнего письма, а также идолов.