– То есть даже не зная, что значат письмена, можно наделать бед? – спросила мэтресса и вздохнула. – А мне так хотелось их перерисовать!
– В том и дело, что они могут значить очень разное, – Чампа оглядел статую ягуара и удовлетворенно кивнул сам себе. – Даже запись имени. Вам кажется, что можно легко соотнести знаки с именем и прочитать другие записи, где есть те же знаки, которые, как вам думается, значат то же самое. Но это не так. В разных записях одни и те же знаки могут иметь очень разное значение.
Он потыкал пальцем в золотой ягуаров нос:
– Ягуара теперь можно вынести из хранилища, а вот плиты лучше пока оставить здесь. Пусть камнерезы сделают копии без надписей, а настоящие надо будет вывезти в Чаматлан, в сокровищницу Церкви. А теперь пойдемте к реставратору, посмотрим на изувеченного второго стража. С него ведь тоже надо снять заклятие.
В мастерскую реставратора нужно было идти через весь нижний ярус дворца, и довольно далеко. Словно извиняясь, мэтресса пояснила:
– Помещение ведь пришлось обустраивать для работы, печь поставить, тигель и пару станков, столы особые, да еще света очень много нужно. Но при том еще чтобы охранять удобнее было – а оказалось, что единственное подходящее помещение только там, где был царский внутренний дворик. И то пришлось заказать двадцать больших светошаров, чтобы устроить хорошее освещение.
Они прошли примерно половину пути, и вдруг Стефано почувствовал, как наваливается на него какая-то гнетущая, темная сила, аж становится трудно дышать. Он вскинул руку, призывая на себя очищение и святую броню, и заметил, что Чампа рядом сделал то же самое. Позади охнула мэтресса Паола:
– О боги, что это? Вы чувствуете?
– Древняя магия, – сказал Чампа. – Похоже, второй страж пробудился. Мэтресса… лучше бы вам вернуться в хранилище и закрыться там.
– Вот еще! – возмутилась она. – Я отвечаю за всё, что здесь, во Дворце Солнца, происходит. И если кто-то как-то сумел запустить это страшное заклятие, то это и моя ответственность тоже.
Чампа повернулся к ней, явно собираясь что-то сказать, но тут же и понял – бесполезно. Так что он только махнул рукой. Стефано сказал:
– Всё-таки держитесь позади нас, сеньора.
Он чуял впереди жуткую мешанину ужаса, боли, смерти, кровавой магии и демонических сил. С таким ему еще не доводилось сталкиваться, и было страшно.
– Сеньор Ринальдо… К чему готовиться? – спросил Стефано. Мартиниканец ответил:
– К бою с демоном. Тяни ману сколько сможешь, и молись…
Позади подала голоса мэтресса Паола:
– К мастерской ведет правый коридор… впереди – развилка.
Чампа кивнул и выпустил накопленную ману россыпью огоньков. Стефано сделал то же самое, и снова принялся тянуть ману.
На развилке было пусто, но гнетущая страшная сила чувствовалась еще ярче. Паладины огляделись, проникая мистическим зрением намного дальше, чем людским. Мэтресса Паола подошла к стене, на которой в нише был устроен маленький алтарь Мастера, опустилась на колени и прочла короткую молитву. Стефано тоже подошел к нише. Очень импровизированный алтарь: просто на стене грубо нарисован синей краской акант, в неглубокой нише лежит молоток скульптора с вырезанным на рукояти посвящением Мастеру. Повинуясь какому-то странному наитию, Стефано склонил голову перед алтарем, прикоснувшись пальцами ко лбу, а затем взял молоток. Взвесил его в руке, а потом протянул мэтрессе:
– Возьмите, и да будет с вами Его сила.
Чампа на это только улыбнулся уголками губ, лишь на мгновение, а потом его лицо снова сделалось серьезно-сосредоточенным.
– Из мастерской куда можно попасть, кроме этого коридора? – спросил он.
– Мастерская во внутреннем дворике, из него выход в царские покои, но там тупик. Мы там поставили оборудование. Главный коридор и лестница сейчас закрыты, как и вся эта часть дворца, где хранятся большие ценности. Открыть туда двери можно только магическим ключом, – сказала мэтресса, поудобнее перехватывая молоток. В ее голосе не чувствовался страх – скорее тревога, смешанная с любопытством.