Маллой смерил Фрэнси ледяным взглядом, потом поднялся во весь рост и негромко сказал:
— Боюсь, мадам, что мне придется исполнить свой долг и арестовать вас по подозрению в убийстве вашего брата Гор-мена Ллойда Хэррисона-младшего.
Фрэнси показалось, что она участвует в каком-то чудовищном спектакле.
— Это ложь, — прошептала она побелевшими губами. — Я не убивала Гарри. Я сказала вам неправду, что была в отеле «Эйсгарт», но я боялась, что вы не поверите мне, если я скажу, что весь вечер провела дома. Тем не менее я утверждаю, что ваше обвинение абсурдно.
— Прошу вас, мадам, надеть пальто и проследовать за нами в полицейский участок, где мы сможем побеседовать обо всем подробнее. — Инспектор дал знак Стиглицу. — Отведите мисс Хэррисон наверх — пусть она захватит необходимые вещи.
Очень медленно Фрэнси поднялась в спальню, совершенно выбитая происшедшим из колеи. Она надела темно-синее пальто и шляпку, опустила на лицо маленькую вуалетку и направилась обратно к двери. За ней неотступно следовал Стиглиц, который провел ее через холл мимо испуганных горничных и кухарки. Ао Фонг заметил слезы, стоявшие в глазах Фрэнси, и прокричал ей вслед:
— Я расскажу обо всем мисс Эйсгарт, госпожа. Я сейчас же ей позвоню. Она всегда знает, что делать.
Детектив-сержант Маллой отворил входную дверь, и Фрэнси вышла из дома прямо под слепящие вспышки фотоаппаратов — у подъезда уже в большом количестве толклись репортеры и фотографы. Невидящими глазами она смотрела вокруг себя, не зная, что делать дальше. Подоспевшие детективы, придерживая Фрэнси под руки, помогли ей забраться в полицейский автомобиль, который повез ее в неизвестность.
Глава 42
Пятница, 6 октября
Бак выехал из отеля в четверг ранним утром. Он находился в Стэндфордском университете, где проводил очередную встречу со студентами и избирателями, когда до него дошло известие о пожаре в доме Гарри Хэррисона. Новость о смерти Гарри нагнала его в Сакраменто. Несколько позже поступили сведения о том, что Гарри Хэррисон убит.
Поздно вечером в пятницу Вингейт вернулся в Сан-Франциско. В субботу, как можно раньше, он собирался обратно в Вашингтон — никаких причин задерживать свой отъезд он не видел — работа была сделана. Он провел чрезвычайно трудный день, выступая в больших и маленьких городах с речами. Он пожал сотни рук представителям городских властей и «простым людям». За время поездки он почти ничего не ел и теперь был страшно голоден, но когда он поднялся к себе в номер в отеле «Эйсгарт», есть ему расхотелось. Он слишком устал и жаждал одного — принять душ и лечь спать.
— Это ты, дорогой? — послышался голос Марианны, и Бак привычно задал себе вопрос, кто же, черт возьми, это мог быть, кроме него? Наконец, появилась и Марианна собственной персоной, одетая в элегантное темно-зеленое платье, облегавшее ее как перчатка. Она была тщательно причесана и накрашена и улыбалась мужу ослепительной улыбкой.
— Бедняжка, — сочувственно пропела она, — уверена, что ты с ног валишься от усталости. Позволь, я налью тебе виски.
Она подошла к столу, налила виски в широкий стакан с толстым дном и бросила в него один кубик льда — как он любил. Пока жена готовила напиток, Бак устало опустился в кресло, Марианна же, вручив ему стакан, уселась на диван напротив и, соблазнительно выставив красивые ноги, снова улыбнулась.
— Я думаю, следует заказать ужин в номер, — сказала она, — что-нибудь легкое. Я же вижу, что ты устал и вряд ли согласишься спуститься в ресторан.
— Как тебе будет угодно, — равнодушно произнес Бак, машинально следя за ногой жены, которой она покачивала взад-вперед. — Послушай, а что это приключилось с твоей туфелькой? Похоже, что она сильно потерлась на носке.
Марианна взглянула на свои замшевые черные туфли, и ее лицо порозовело. Вернувшись домой в ту злополучную ночь, она сразу же скинула их и засунула в шкаф, а вот сегодня надела, даже не посмотрев.
— Вот досада, — сказала она, вставая и направляясь в спальню, чтобы переодеться, — туфли, кажется, совсем запылились, да? Придется задать взбучку прислуге…
— Что случилось с Гарри? — спросил он.
— Ты уже знаешь? Вот ужас, правда? Бедняга сгорел в собственном доме, а эти дураки полагают, что его убили.
Марианна колебалась, она понимала, что муж еще не знает об аресте Фрэнси, и раздумывала, рассказать ему об этом или нет. Потом Марианна решила, что рассказывать не стоит. Прежде всего, они должны были уехать на следующее утро, а Бак слишком устал, чтобы включать радио и дожидаться последних новостей. Если она будет вести себя с умом и постарается спрятать от него газеты, то, возможно, удача улыбнется ей и он узнает об этом не раньше, чем они приедут в Вашингтон.
— Мне думается, — устало проговорил Бак, вертя в руках стакан, — что Гарри был тем человеком, которого многие были бы не прочь увидеть мертвым.
— Да уж, на похороны мы не останемся, — коротко бросила Марианна. — Мне, разумеется, жаль Гарри, но пора возвращаться к детям — мы слишком долго их не видели.
Бак удивленно взглянул на жену — Марианна никогда не беспокоилась о детях и не скучала по ним. Бак допил виски и отправился в ванную, а когда вышел, официант уже вкатывал в номер столик на колесиках, заставленный тарелками. Марианна при виде официанта торопливо ретировалась в свою комнату, торопливо бросив: «Позаботься об ужине, Бак, пожалуйста».
— Рад видеть вас, господин сенатор, — сказал официант, переставляя тарелки с кушаньями на стол и улыбаясь. — Хотя, я думаю, вы весьма расстроены смертью вашего друга мистера Хэррисона.
— Что и говорить, печальная новость, — согласился Бак, подписывая счет.
— Надеюсь, что миссис Вингейт нашла наконец ключи, сэр, — с сочувствием в голосе продолжал словоохотливый официант. — Клянусь, я обшарил весь коридор и осмотрел дюйм за дюймом полы в лифте в ту ночь, но так их и не нашел — словно они сквозь землю провалились.
— Какие ключи?
— Да ключи миссис Вингейт. В среду поздно вечером, когда она вернулась, она обратилась ко мне и сказала, что потеряла ключи от номера. Но вы, пожалуйста, скажите ей, чтобы она не волновалась. У мисс Эйсгарт полно запасных — ведь такие вещи случаются довольно часто, правда?
— Да, да, разумеется, — ответил Бак, думая про себя, куда это ходила Марианна поздно вечером в среду.
Он дал официанту щедрые чаевые, распрощался с ним и, налив себе новую порцию виски, принялся мрачно смотреть в окно, размышляя о том, дома Фрэнси или нет и что она думает о гибели брата. Бак знал, какие чувства питают они друг к другу. Он уже начал подумывать о том, чтобы позвонить Энни и расспросить ее обо всем, но тут в комнату вошла Марианна, и он передумал. К тому же Фрэнси запретила каким-либо образом вмешиваться в ее жизнь.
— Консоме, — отметила Марианна, одну за другой поднимая крышки судков и кастрюлек. — Жареная перепелка для тебя и салат из омаров — мне. Ты ужасно выглядишь, дорогой. Рекомендую тебе немного поесть. Понюхай, как пахнет!
Бак опять оказался лицом к лицу с женой и был вынужден наблюдать, как она расправляется с салатом из омаров, а также слушать вполуха ее болтовню — Марианна излагала свои ближайшие планы: какие званые вечера они должны будут посетить в Вашингтоне и какой роскошный обед она думает устроить в честь посла Великобритании. Внезапно зазвонил телефон, и Марианна замолкла на полуслове.
— Я подойду, — предупредил Бак движение Марианны и поднял трубку.
— Извините, что беспокою вас, сенатор Вингейт, — вежливо произнес голос в трубке. — Говорит детектив-сержант Маллой, сэр. Уверен, что вы уже наслышаны о пожаре в доме мистера Хэррисона. Очень сожалею, сенатор, поскольку знаю, что он был другом вашей семьи. Именно это, в сущности, заставило меня к вам обратиться. В нашу работу, знаете ли, входит поиск всевозможных доказательств и улик. В данном случае мы обыскали руины с целью определить, что явилось причиной пожара, а также по возможности спасти какие-нибудь ценности. Так вот, на этот рад нам повезло, и мы нашли ценную вещь, которую дворецкий мистера Хэррисона опознал и сообщил, что она принадлежит вашей жене. Это небольшая пудреница с зеркалом, на которой поставлены ее инициалы. Слуги показали, что вы и ваша жена обедали у мистера Хэррисона во вторник вечером, и я полагаю, что она тогда же забыла ее в доме.