— Я могу вам с этим помочь, — он шмыгнул носом, вдохнул пыльный воздух. — Я чую грязную кровь, вызванную кровосмешением! Похабная кровь, однако, хоть и чистая… — он вновь вдохнул. — Ещё чувствую древнюю эльфийскую кровь, но явно не Лисью. Это женщина и она может взять этот меч, но я не уверен, сумеет ли она поднять…
— Не парься, старик. Мне этот меч не сдался, — фыркнула Тали, надавив кинжалом на выпирающий позвонок Мратского. — Надо же, Мратский, твои родители оказались теми ещё извращенцами!
— А с чего ты взяла, что это я? Может это кровь Августа! — возмутился он. — Не зря же его родителей сожгли!
Август смутился, ибо Мратский не должен был этого знать.
— И наконец-таки последний. Чую дворянскую кровь и… Лисью, но я опять же не уверен… — дрожащими руками старик приподнял меч и посмотрел мимо Августа. — Ты возьмёшь этот драгоценный меч, рискнёшь?
Август и Тали переглянулись.
— Даже не думай! — буркнула Тали.
Август, пожав плечами, взялся за рукоять меча и почувствовал, как по его руке пробежали мурашки, а за ними что-то странное, невиданное и ощутимое по сей день. Это было сравнимо с густой жидкостью, проникшей в кровь, но текла она безболезненно. Зелёные руны вдруг вспыхнули и осветили тёмный зал, каждую пылинку, коих тут было не счесть.
— Надо же… ты достоин… — промямлил старик, вновь откинувшись к спинке стула и облегчённо вздохнув. — Честно сказать, я ожидал услышать болезненный крик и хлопок твоего мозга, но раз всё тихо…
— То значит он достоин… — пробурчал недовольно Мратский.
— Меч я отдал, а корона… раз она никому не нужна, то пусть летит к чёрту… — он кинул её в сторону, и она покатилась по полу, скрылась во тьме, откуда послышался звон. — Гори оно всё адским огнём.
— Как тебя звать? — спросил Август, ибо не гоже было не знать столь великого и верного человека, как этот старик.
— Аруин. Если вы решите написать историю, то прозовите меня так… “Аруин. Последний из Лунных Эльфов”… ха-ха… ха…
Старик хрипло засмеялся от радости, что наконец-таки избавил себя от столь тяжёлой ноши, но вскоре смех начал угасать и старик, кашлянув пару раз, медленно уронил голову на плечо и тело его застыло. Тело обмякло и испустило зловонный запах. Аруин выглядел так, будто бы уже давно являлся частью этого зала, частью серых стен, призраком, решившим хранить трон до последнего вздоха. И даже после смерти он остался на нём, будет сторожить его до скончания времён.
Август вытащил меч, отобранный у наёмника, и вложил старику в руки, чтобы павшие короли, когда-то почившие на этом троне, встретили его на том свете с уважением и осознанием, что он защищал наследие до последнего.
— Молодцы! Расспросили у него всё, но сука так и не додумались спросить, где выход! — прыснул Мратский. — Я вас просто не могу! Может, этот меч прикосновением оживляет человека? А ну-ка проверь!
— Могу проверит на тебе. Сначала зарубить, а потом оживить. Идёт? — оскалился Август, пригрозив мечом.
— Хорош в меня тыкать свои клинки! У нас же, вроде, перемирие, забыли? — возмутился полковник. — Так предлагаю пойти и найти грёбанный выход! А то вдруг настанет такой момент, когда время потечёт слишком быстро и за минуту пройдёт десять лет!
— Не ори мне в ухо, ублюдок! — рявкнул Август. — И хватит ныть. Найдём мы этот выход…
— Есть идея, но, думаю, реализовать её будет сложновато, — неуверенно предложила Тали, глядя в сторону громадной щели, за которой сияли солнечные лучи, проникающие через дыру в потолке. — Книжные полки упираются в потолки, так? Если изловчиться, то можно будет взобраться по ним прямо к дыре.
— Ага! А как ты, сука ушастая, скинешь книги с полок? — рявкнул полковник.
Мратский нервничал и спокойствие, которое он пытался сохранять из последних сил, давало трещины. Большие и горячие трещины. И то, что он сказала сейчас, вынудило Талию ударить ему ногой по яйцам, от чего он свалился и согнулся в три погибели.
Август, ухмыльнувшись, высокомерно глянул на полковника и сунул рунный меч в ножны, которые потом закинул за спину.
— И всё же, он прав, — бросил Август, усевшись на ступеньках под троном. — Ты-то ловкая, гибкая, а мы не очень. Я уж тем более, — он кивнул на обвязанную бинтами ногу.
Тали нахмурилась и присела рядом.
— Остаётся только искать выход? Но как, если из этого зала единственный проход — это щель, ведущая в библиотеку, куда возвращаться я желанием не горю. А этот тип уже тем более туда больше не ногой, — Тали уставилась на полковника и задумалась. — Даже если следовать моей теории и попытаться обыграть это королевство, то задерживаться в лабиринтах… страшно.
Несмотря на столь безвыходную ситуацию, Августа забавляло тот факт, что три бывалых солдата, переживших своих соратников, командиров и даже родителей, заперты в каменной клетке, будто кролики. Были бы они вправду кроликами, Август бы предложил нарожать как можно больше крольчат, чтобы с их помощью выбраться через ту брешь, но всё это лишь шутка, вспыхнувшая в его голове и угасшая в тот же миг.
И всё же, Тали была права. Другого выхода, кроме как дырки в потолке, нет. Либо они умрут тут с голоду, либо приложат немного усилий и выберутся из этого треклятого места. Нога дико болела, стоило ею только двинуть, но делать и вправду было нечего. Обрекать на смерть других и себя самого из-за жалкой боли в ноге не хотелось.
— Взберёмся по полкам, — заявил Август, встав со ступенек. — Нога уже не болит.
— Уверен? — с подозрением спросила Тали.
— Уверен. Мратский, вставай.
Полковник, вдруг перестал кряхтеть от боли, с трудом поднялся и глянул в сторону щели, откуда вдруг начали доносится странные звуки, совсем не похожие на серых эльфов. Вдруг троица беспокойно переглянулась.
— А где… Ольфус? — недоумевая спросил Мратский, вскочив с пола. — Где мой солдат?
— Походу, парень отстал и заблудился… — предположила Тали.
— Нет-нет! Я знаю Ольфуса! Этот человек никогда не затыкается, почти никогда! А он за весь тот проделанный путь, ни разу и слова не обронил, не говоря уже о шорохе каком! — рассудил он, упав на колени и завыв, что удивило остальных. — Я ПОТЕРЯЛ СВОЕГО ЕДИНСТВЕННОГО СОЛДАТА! Единственного, кто выжил…
Август не особо знал Ольфуса, но пару раз видел его в лагере и часто замечал, что он был у всех во внимании. Возможно, парень был душой компании или лютым брехуном, вечно рассказывающим о том, как он сражался с толпой отборных вояк или о том, как трахался с кучей женщин. Хотя, раз он выжил в той битве, должно быть, первая история, поднявшая на уши почти всё братство, была далеко не выдумкой. В правдивости второй Истории Август сомневался. Так или иначе, парня было не особо жаль, ведь они сражались бок о бок лишь один раз.
Мратский, вновь согнувшись на полу, как гусеница, поник, а потом заплакал. Быть может, он был не таким уж и ублюдком, но странным его назвать можно, ведь какой полковник будет плакать по павшему в бою воину? Даже Август, относившийся к своим солдатам лучше всех, ни разу не думал о том, кого жестоко покромсали на части. Командирам, зачастую, всё равно на подчинённых.
— Предлагаю пока туда не соваться… — буркнула Тали. — Мы, если я правильно посчитала, не спали целую неделю и… лучше бы нам немного отдохнуть, прежде чем сделать последний рывок.
— И каков шанс, что нас тут не загрызут?
— Очень мал, но, как ты когда-то любил говорить, лучше рискнуть, чем умереть. В нашем случае, лучше поспать, чем навернуться в важный момент, — напоминала она и усмехнулась.
Спустя час, когда лучи в библиотеке угасли, и вновь должны были засиять спустя час, а то и меньше, троица уселась меж двух колон, коих в тронной зале было достаточно. Август с трудом, но с помощью книг, взятых из библиотеки, всё же сумел развести костёр. И, поскольку есть хотелось до невыносимости, Тали отрезала у последнего эльфа руку, которую они зажарили на костре до твёрдой корочки и, разделав по мелким кускам, поделили меж собой. Мратский, ещё недавно нывший, что у него болит желудок и он хочет есть, отказался от куска мяса и уселся у стенки, где смотрел в никуда и тяжело вздыхал.