— Ты же их видишь, не так ли? — уточнил Юрий, прячась за плечом командира.
— Не обращайте на них внимание, — буркнул Август, двинув дальше. — Они не нападут.
— Что? Это нечисть! Она же… ну… кровожадная? — не понял аркадиец.
— Да. Нечисть и этот вид очень кровожадный, но достаточно умный, — бросил Август, вытащив на пару дюймов рунный меч из ножен. — Пока это железяка в моих ножнах, они не подойдут ближе, чем на пару метров, а если вы окажитесь прямо перед ними, то они всё равно не нападут.
— Откуда у тебя рунный меч? — поинтересовался Ирний.
— Слишком много вопросов, парни. Успокойтесь и держитесь ближе, если не хотите быть разорванными в клочья.
— Нашу родню нечисть разорвала в клочья, так что мы знаем, насколько всё серьёзно, — поведал Юрий. Пожалуй, это был первый раз, когда парень был серьёзен.
— Я думал, вашу родню зарубили элтийцы, иначе зачем вам ещё сражаться? Будучи канычарами, вы дослужились до высокого звания и расположили к себе княжну, — подметил Август. — Довольно неплохо для тех, кто родился в деревне и рос без родителей.
— Ты всю нашу биографию прочёл? — возмутился Ирний. — Нашего отца и старшего брата загрызла нечисть, а дедушку и мать с сестрой зарубили элтийцы в первой войне.
Рыжий лишь хмыкнул, вспомнив, что когда-то клялся уничтожить Элтию, а затем встретил Ореона с его шайкой и, повидав много войн, совсем забыл про глупую клятву. Ирний и Юрий, два брата канычара, вполне способных сыграть немаловажную роль в этих интригах Мейсуфа. Ими тремя движет одно и тоже — месть, хоть и разным людям, но всё же месть, а значит, что на них можно положится. Но Август не был в этом уверен, ибо прекрасно понимал, что месть ослепляет и ему, как и им, не стоит её недооценивать.
— Пришли. Наконец-таки.
Ужасающие красные молнии перестали пронзать небеса каждую секунду и кровавый свет, что целый час ложился на свет, ослаб. В небе сверкали лишь едва заметные молнии, за которыми следовал гром.
Усадьба стояла на берегу небольшого заледенелого озера, окружённая невысокой каменной стеной с торчащими на верху пиками, вполне способными выполнить цель — оградить, а то и вовсе убить. Сам дом был среднего размера, в два этажа и из медных труб, торчавших из крутой крыши, клубился дым, вокруг которого кружили вороны. Через пыльные окна с трудом проникал тусклый свет ламп и свечей, горевших почти во всех комнатах, что слегка насторожила Августа.
— Не нравится мне это, — буркнул он. — Возможно, у нашего изменника гости.
— Будем ждать, когда все уйдут? — предложил Ирний.
— Ну, не зря же мы сюда пёрлись столько? — кинул Август, взглянув на братьев. — Давайте приступать.
— Как прикажите, ваше величество, — усмехнулся Юрий, вытащив саблю.
Ирний же, наложив стрелу на тетиву, занял удобную позицию и, прицелившись, разжал оперенье. Стрела вонзилась прямо в лицо стражнику, стоявшего снаружи, у входа во двор. Стрела прошла насквозь, прибив уже мертвеца к деревянным воротам.
— Ха! В яблочко! — подметил Юрий, хлопая брата по плечу.
— И всё же, до идеала далеко, — буркнул недовольно Август.
— Что? Ты знаешь хоть одного, кто стрелял бы также метко? — возмутился Юрий. — Ирний — лучший стрелок во всём староземье! Он никогда не промахивается!
— Знаю я одну эльфийку, служившую со мной в Братстве, — вспомнил рыжий. — Она могла попасть белке в глаз с пяти сотен ярдов, даже не стараясь целится.
Ирий прищурился, видимо, заметив, с каким расслабленным тоном Август рассказал о той эльфийке, будто бы вспоминал хорошие деньки. Юрий же, похлопав командира по плечу, пожелал ему удачи, а затем они вдвоём двинулись к стенам.
Август дёрнул плечом, заставив Алькара взмыть в небо и скрыться в тьме. Он уставился на звёздное небо, вспомнил пепельные волосы Тали, которые постоянно пахли еловыми шишками или какими-то цветами, росшими только на эльфийской родине. Он уже забыл, как приятно когда-то звучал её голос для его ушей, начала даже забывать то, насколько красиво и остро было её лицо, тот в то же время чарующий и строгий взгляд, пронзающий любого холодом и страхом. Возможно, Тали уже на пол пути к нему, а может, она нашла уже другого, который уж точно не сбежит от неё, когда наступит хаос.
Что-ж, в любом случае, ей сейчас куда лучше, чем Августу. На её плечах не лежит целая страна, тысячи жизней и сожжённых деревень.
Шмыгнув носом, он услышал карканье из тьмы и, глотнув обжигающего вина напоследок, двинулся вперёд.
Пройдя вдоль каменной стены, заросшей мёртвыми лозами, Август вышел к каменистому берегу, где горел костёр, у которого сидел одинокий худощавый парень, жаривший на костре крысу. Насколько же Мейсуф холоден к своим людям, что вынуждает их есть крыс, переносчиков чумы? Обнажив кинжал, Август подкрался к стражнику и, нагнувшись, ловким движением прижал кинжал к его глотке.
— Знаешь, как отсюда пройти к причалам, не перелезая забор? — прошептал он стражнику на ухо.
— А! а… ой! — между ног у парня появилось какое-то мокрое пятно, а в воздухе вдруг запахло мочой. — Только… по льду… по льду безопасно будет!
— А он крепкий?
— Ну, стражей в полном обмундировании… выдерживает… некоторых, — прошипел он. — Я не вру! Только не убивай! Меня дома ждут дети… жена…
Август дёрнул в сторону рукой, и горячая кровь брызнула на костёр, от чего он легонько зашипел. Труп парня свалился на бок. Рыжий, сунув кинжал обратно, вступил на лёд, надавил на него и, убедившись в его прочности, лёгким шагом двинулся в обход стены, что плавно обрывалась в нескольких метрах от берега.
— Надо же, не соврал, — ухмыльнулся Август, глядя за причал.
Прямо на причале с лампой в руке стоял стражник в потёртых старых доспехах, которые, видимо, были сняты с трупа, ибо вмятин на нагруднике было немало. Стражник смотрел прямо на Августа, однако, его взору он был не виден, поэтому последнего не составило труда пройти прямо в упор, на границу света и тьмы, да поближе посмотреть на задний двор, где бродили остальные стражники.
“Их куда больше, чем Алькар сказал”.
Вытащив из-под плаща нож, он отошёл обратно во тьму и прицелившись, метнул его прямо в лицо стражнику. Ножик вошёл в беднягу по самую рукоять, мигом убив его. Труп, как тряпичная кукла, упал с причала и, проломив подтаявший из-за факелов лёд, пошёл ко дну. Лампа пошла ко дну вместе с владельцем, а потом тьма сразу же объяла главный причал и только гаснущие факела развивали тьму вокруг себя, будто бы стараясь спастись.
Взобравшись на причал, Август обнажил меч и смело двинулся по доскам на встречу к мечникам, пытавшимся понять, откуда исходить неестественное зелёное сияние.
— Эй! Ребят, а где… Шори? — крикнул стражник, вытягивая лампу в сторону причала.
— Он должен был быть на причале, — ответил бородатый гном, вышедший из будки, походившей на туалет. — А что?
— Просто… чёрт… что это за хрень…
— Это… меч? Это… человек! — крикнул гном, потянувшись за секирой. — И пахнет от него не как от Шори!
— К оружию! — крикнул тот, кто был ближе всех к причалу.
Август выпрыгнул из тьмы и воткнул меч в кожаный нагрудник крикуна, повернул меч и, выдернув с брызгами крови, бросил его труп на гнома. Затем его нож, пронзив воздух над двором, вонзился в глотку стражника, пытавшегося убежать в дом. Гном, выбравшийся из-под труп своего товарища, сразу же ринулся на Августа, однако последний не стал уворачиваться и запросто отбил секиру гнома, а потом сделал его на голову ниже. Три из семи уже были мертвы.
Оставшаяся пятёрка отважных наёмников окружила Августа и выжидала момента, когда их храбрость достигнет пика, дабы её уж точно хватило прирезать того, кто за несколько секунд прибил аж трёх солдат.
— Идея так себе, но я предлагаю решить всё миром, — выдал вдруг Август. — Вон в том доме сидит очень плохой дядя, который способен обречь на смерть тысячи невинных людей.
— Ага. Отсоси! — рявкнул смуглый наёмник, облачённый в восточное тряпьё, с кучей узоров и золотыми украшениями.