— Но он не хочет! — всхлипнула Зебрина. — Макс не хочет меня расколдовать...
— Скорее, не способен, — рассудительно заметил мастер Заточчи. — Дар — штука сложная, — добавил он, когда Зебрина повернула к нему зарёванное лицо. — И непредсказуемая. Особенно, когда им владеет некто вроде... — и он небрежно указал на меня.
— Вы ошибаетесь, — я понял, что говорю, когда слова уже сорвались с языка. — Вы все ошибаетесь. Я не колдун. Не этот ваш... Максимилиан Золотов. Я — Безумный Макс. Просто Макс.
— Принятие себя — тоже вещь непростая, — задумчиво кивнул дон Коломбо. — Помнится, когда я... — на миг в глазах его промелькнуло выражение паники. — Впрочем это сейчас неважно. Так же, как неважно то, что ты о себе думаешь, сынок, — теперь он смотрел только на меня, хотя продолжал обнимать жену и дочь. — Рано или поздно, так или иначе... Ты осознаешь, кто ты такой, и на что способен. И мир в этот миг перевернётся.
Последние слова он сказал не то, чтобы с горечью, но очень задумчиво.
Я помотал головой.
Рано или поздно, так или иначе...
Если это произойдёт не ПРЯМО СЕЙЧАС — меня устраивает.
А мне некогда. Куча проблем, куча забот... Кому какое дело до какого-то дара?..
— Зебрина, я сожалею, что так получилось, — я подошел к девчонке поближе и взял за руку. Бледная худая лапка была трогательно тонкой и мелко дрожала. — Но поверь: я не виноват. Я правда не знаю, как изменить то, что с тобой произошло. Мне жаль.
— Жаль? — в глазах её полыхнули остатки былого величия. — Тебе правда жаль?.. — а потом она встала напротив меня и выплюнула прямо в лицо: — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, БЕЗУМНЫЙ МАКС! Будь ты проклят!
И Зебрина выскочила за дверь.
Дон Коломбо порывисто шагнул за ней, но его удержала супруга.
— Пусть уходит, Вито, — мягко сказала донья Карлотта. — Девочке действительно надо побыть одной.
— Но она... Она теперь такая беззащитная, — дон растерянно посмотрел на жену.
— Она привыкнет, — мудро улыбнулась дракониха. — У неё просто нет выбора.
— А значит, должны привыкнуть и мы, — кивнул дон и посмотрел на меня. — Вернёмся к делам.
Я моргнул.
Его дочь только что потерпела личностную катастрофу, а дон готов спокойно вернуться к делам?..
Отлично, Макс, так держать. Человек, который не может разобраться в себе, ПРОСТО СОЗДАН для того, чтобы судить других...
А потом я вспомнил одну маленькую, просто крошечную деталь. Когда я испугался, что сейчас произойдёт катастрофа, и выкрикнул эту непонятную абракадабру, там было ДВЕ девушки.
Так где же Лолита?..
Инстинктивно я огляделся. Заметил знакомую фундаментальную фигуру у стойки бара и вздохнул с облегчением. Но тут же снова напрягся: Лолита? У СТОЙКИ БАРА?
Нет, она и раньше к ней частенько подруливала. НО НИКОГДА НЕ ВСТАВАЛА К СТОЙКЕ ЛИЦОМ.
Потому что за стойкой было зеркало. Так уж устроены бары: за полками, на которых выставлены бутылки, всегда размещают зеркало.
И чтобы невзначай не закаменить себя, Лолита НИКОГДА не вставала к стойке лицом.
Но теперь она находилась ЗА стойкой. Несколько бутылок были убраны со своих мест, а Медуза самозабвенно разглядывала своё отражение.
На негнущихся ногах я подошел к ней сзади.
Если Зебрина так бурно реагировала на трансформацию, чего мне ожидать от Медузы?.. Расплющит? Сломает? Оторвёт руки и вставит палочки?..
— Лолита, я... — в горле пересохло и я замолчал.
— Как думаешь, — спросила та. — А мне пойдут серьги? Ну такие, длинные. С висюльками?
Глава 18
Родной мир меня удивил.
Я так ждал встречи с Москвой! С её высоким небом, с неумолчным гулом проспектов и калейдоскопом из туч в окнах высоток. Я, чёрт побери, соскучился по Москве!
Но в первый миг после того, как мы вошли в портал, я ощутил... холод.
Выбросило нас где-то в районе Сокольников. Дул резкий пронзительный ветер. С неба, не такого уж и высокого, а скорее мокрого и дырявого, как старое ватное одеяло, сеялась противная морось — ну такая, знаете?.. Когда непонятно, то ли тебя окатило из грязной лужи, то-ли кто-то выплеснул помои из окна...
Полной грудью я вдохнул родной городской воздух, и... закашлялся. Господи, что за вонь? Выхлопные, и другие прочие газы, горелое масло, гниющий мусор... Я даже по-привычке оглянулся, ожидая наткнуться на тележку гнолла.
— А ничего так местечко, — мой спутник с удовольствием огляделся и поплотнее запахнул чёрную шинель. — Подходящее.
На нас начинали оглядываться.
И тому были причины...
Очень веские причины. Килограмм на сто. И звали их Лука Брази.