– Ну… Слышал.
– Вот. А я знаю. И Наринский тоже знает.
– Здорово у вас там проблемы решаются! – Знахарь усмехнулся. – Подошел к начальничку и сказал, что грохнешь его, если он не сделает по-твоему. И все дела.
– Не все так просто, – Рита стряхнула пепел. – В нашей организации отношения совсем не такие, как в других местах. Я не смогу объяснить тебе все прямо сейчас… Потом сам увидишь и поймешь. Если мозгов хватит.
Знахарь повертел головой и сказал:
– Что-то я тебя не пойму. То я – умный, то – тупой… Ты реши сначала, какой я, а потом уж или говори мне все, или не говори ничего.
– Видишь ли, Костик, – сказала Рита проникновенно, – ты то тупой, то умный. И эти перемены в тебе не поддаются систематизации. И тут уж ничего не поделаешь. Но я о другом…
– А о чем?
– Знал бы ты, как мне не хочется говорить тебе об этом… Но придется. И ты, конечно же, тут же продемонстрируешь все низкие стороны своей натуры.
– Ладно, хватит предисловий, – Знахарь встал и подошел к холодильнику. – Давай, не тяни.
Он открыл дверцу и, повернувшись к Рите, спросил:
– Пиво будешь?
– А там водка есть?
Знахарь пошарил в холодильнике и сказал:
– Водки нет. Есть джин.
– Еловая отрава… Ладно, давай джин.
– Хорошо. А я – пиво, не хочу мешать.
Знахарь подвинул к дивану журнальный столик и расставил на нем бутылки, стакан и маленькую толстую стопку для джина. Налив в стопку еловой отравы, он открыл для себя бутылку пива и снова устроился рядом с Ритой. Она взяла стопку с джином, понюхала его и поморщилась.
– Вообще-то приятно пахнет, но очень крепкий… Я знаю – ты хочешь подпоить слабую женщину и овладеть ею, когда она не сможет оказать никакого сопротивления.
Знахарь глотнул пива и ответил:
– Если ты думаешь, что трахать пьяную бабу приятно, то глубоко ошибаешься. Так что забудь об этом и давай, говори. Я слушаю.
Рита медленно высосала сорокасемиградусный джин, затем глубоко втянула носом воздух и, поставив пустую стопку на столик, резко выдохнула.
– А вообще – ничего, – сказала она, – хорошая вещь. Потом она подсунула ноги под спину Знахаря и сказала:
– Для того, чтобы лишить тебя удовольствия сказать некоторые вещи, я скажу их сама. Игроки обосрались. Мы упустили кокаин. Где он теперь – неизвестно. Но то, что он в России – точно, причем именно в Питере. И, поскольку он всплывет только по каким-то криминальным каналам, ты должен срочно подключаться к операции. Так что, господин вор в законе, твой выход.
– Та-а-ак… – Знахарь кивнул сам себе, – вот, значит, в чем дело… Значит, я вам просто нужен стал. А ты говоришь – спасла, потому что любишь.
– Так оно и есть. Хочешь – верь, хочешь – нет. Я не собираюсь ничего доказывать и препираться с тобой по этому поводу. И вообще – сейчас мы говорим не о нас с тобой, а о деле.
– Между прочим, я давно уже не вор в законе Знахарь, а простой американец Майкл Боткин, и поэтому не имею никаких уголовных привилегий.
– Зато ты имеешь финансовые привилегии. Денег у тебя – хоть жопой ешь. Будет мало – Игроки добавят. И ты можешь запросто купить любого Стилета или еще какого-нибудь авторитетного урку. Сам говорил, что правильные воры давно уже вымерли, как мамонты.
– Да, пожалуй… Ну ладно. Давай, рассказывай подробности.
– Сейчас, только налей мне еще джина. Между первой и второй – сам знаешь.
– Да ты алкоголичка! – Знахарь улыбнулся и взялся за квадратную бутылку.
– От такого и слышу!
И Рита лягнула Знахаря розовой пяткой.
– Значит, говорите, парома не будет? – переспросил Стилет.
Мы сидели за отдельным двухместным столиком в ресторане «Метрополь».
Минуту назад я сообщил Стилету, что ситуация резко изменилась, и теперь требуются срочные совместные действия для того, чтобы как-то все исправить.
В нескольких шагах от нас, за другим столом, расположились четверо братков из армии Стилета. Они пили «Нарзан» и бдительно зыркали по сторонам, готовые пресечь любые посягательства на персону своего пахана, а также на меня, дорогого американского гостя и партнера.
– Да, уважаемый Владимир Федорович. Парома не будет, – ответил я.
И приступил к изложению фантастической и драматической легенды, которую мы с Ритой придумали после того, как она все-таки овладела мной на широкой многоспальной кровати, подальше от скользкого кафеля и мыльных мочалок.