— Голос, — усаживаясь на трон, осторожно позвала я. — Ау!
Дверей нет, витраж окна запечатан и не открывается. Он где-то здесь. «Толкни меня ближе к обеду» — и не объяснил, что именно толкать. Может под столом глянуть? Я нырнула под столешницу и тут же уселась прямо, смутившись неизвестно чего. Да чтоб тебя!
— Голос! Подъём! — отбросив всякие страхи, разозлилась я.
— Тут я, не ори. — прочищая мизинцем ухо и позёвывая, возвестила потеря. Вдруг он зябко повел плечами. — Что случилось? — с его лица смахнуло всякую сонную ленцу. — Почему так холодно? Сколько времени ты уже тут?
— Не долго, только камин растопила, ты точно подметил, холодновато здесь. — я прислушалась к ощущениям, температура была вполне комфортной, не сравнить с диким морозом, царившим тут, буквально, десять минут назад.
— Растопила камин? — Голос испугано развернулся всем телом в сторону очага. — Сама? Он что, погас?
— Ну, когда я сюда пришла… э, здесь появилась, в смысле, очнулась на троне этом. — я старательно подбирала слова, испуг Голоса вдруг напугал и меня, — огонь еле теплился, и ни дров, ни чего подобного я найти не могла, а создать не получалось. Потом полено появилось, и вот еще одно.
— Изумительно, я бы даже сказал, превосходно. — Голос схватил с дровницы оставшееся полено и закинул его топку. — Отлучился на пару часиков, а она тут огонь загасила. Как? Там что, гномий хирд пошел в атаку, и благодаря тебе атака захлебнулась? Давай, генерируй положительные эмоции, сидишь тут, не чешешься.
— Хирд? Эмоции? — мои глаза раскрывались всё шире. — Ты о чём вообще?
— Чему вас в Академии учили? — Голос указал на горящий огонь — Знакомься, твой источник. — палец ткнулся в дровницу. — Твой резерв. Ты умудрилась кончить резерв, и почти загасить источник.
— Резерв? Источник? — блеснула я оригинальностью вопросов.
— Ты там наколдовалась до истощения дара. — Голос закатил глаза, поражаясь моей бестолковости. — Тебе требуется оперативненько восстановить резерв. Ещё что-нибудь интересует?
Я замялась, жалобно глядя на него. Голос вскинул брови и поощрительно кивнул, мол, спрашивай.
— Наколдовалась? — что там под головой, шея? Я была готова провалиться в шею. — Дар?
— Ты не в курсе? — Голос сел на пол, ошарашенно глядя на меня. — У тебя дар.
— Хорошо, у меня дар, я, оказывается, дэя. — я подняла руку, останавливая очередную реплику Голоса. — Оставь язвительность. Лучше ответь на вопрос, как наполнить резерв, и дар чего у меня?
— Пока ты в трансе, резерв наполняется положительными эмоциями. — Голос как-то по-новому взглянул на меня. — В реальности тебе потребуется отдых, еда, и, опять-таки, положительные эмоции. Направленность дара надо выяснять. Когда появилось полено, ты о чем думала?
— О Максиме, — я залилась краской. — Как он печь растапливал, дрова колол.
— Дрова колол? И всё? Хоть раздетым был? — собеседник иронично приподнял бровь. — Хорошо, тогда вспомни, как ты ему косу заплетала. Или, как он по пояс голый сидел, а ты его подстригала. Обжигающее тепло загорелой кожи…
Его прервал, и слава всем десяти Заступникам, грохот падающих из ниоткуда в дровницу чурок. Несколько чурбаков раскатилось по полу, Голос, ухмыльнувшись, подобрал их и забросил в пылающий зёв камина. Подставка под дрова продолжала наполняться.
— Ну всё, прекращай. — вредный сосед по голове пытался не засмеяться. — Дэй Эгра, дэй Шантар, дэя Линт, мёртвый голубь, чтоб тебе. — дробный стук резко уменьшил частоту, стих. — Теперь слушай, — я с готовностью уставилась на него, усилием воли сгоняя румянец с лица, — периодически заглядывай сюда, не приходи, просто подсматривай. Тебе нужно держать резерв, по возможности, заполненным. Источник жги как тебе угодно. Если не ждешь подвоха от судьбы — можешь пригасить, один-два полешка. И свой свет пригасишь, если не хочешь заявлять, что ты с даром, всем, способным видеть. Яркий источник даст более сильную отдачу дара, но и, сама понимаешь, резерв будет исчезать, как вино у выпивохи. Хотя, — тут Голос снова расплылся в ухмылке, — наполняешь ты резерв точно так же, как выпивоха очередной стакан. — Голос снова оглянулся на забитую дровами подставку у камина. — Колет дрова, надо же. Ты со своим мужем еще не спала, пока меня не было? Мде, если твой вояка умеет обращаться с женщинами, этот кабинетик рискует превратиться в дровяной склад.
— А как направленность дара определить? В Академии этому не обучали, у меня ведь дара не нашли. — поспешив уйти от темы взаимоотношений жён с мужьями, спросила я.
— Я вообще поражаюсь, как вас учат. Я, если ты не помнишь, подселился к тебе перед выпускным. От твоих воспоминаний я отстранился, можно было себя потерять. Так что, увидев огонь и запас дров, я решил, что про дар ты знаешь, но тебе запрещено им пользоваться. Ты вилланка и тебя не этому обучали. Необученным плескать силой запрещено, а ты, уж извини, слишком послушна. — Голос задумчиво потер подбородок. — Ты чем занималась перед попаданием сюда?
— Танцевала вокруг костра, на празднике. — я пожала плечами. — Потом Эгра с друзьями прискакал, потом он упал. Всё. Ох! — я опомнилась, схватившись за голову. — Там же барон с друзьями! Как обратно выйти?
— Элементарно! — Голос подхватился с пола и упруго, с предвкушающим оскалом, шагнул ко мне.
— Прекращай! — взвизгнула я, вскинувшись.
С кровати?
Ага, вернулась. Ну, Голос. Устрою я тебе жизнь веселую. Где там мой муж? Вторые сутки замужем, лежу тут, нецелованная. Я осмотрелась. Знакомое место, хижина. Супруга опять нет рядом. Вот прямо традиция уже, просыпаться в одиночестве, не помня, как укладывалась. Потянув с табурета юбку, я, привычно уже, подхватила одежду кушаком и вышла во двор. Максим обнаружился на завалинке, недалеко от двери. У меня отлегло от сердца, баронские дружки не озорничали. С них бы сталось.
— Цел? — я потянула супруга за плечо, и тут же смутилась под взглядом оглянувшегося мужа.
— Да нормально всё. — Максим достал трубку и кисет. — Ногу сломал только. — успокоившееся было сердце вновь зашлось бешеным ритмом. — Обойдётся.
— И ты так спокойно об этом говоришь? — я поражалась его выдержке. — Надо же осмотреть, вдруг смещение, лубки наложить. И что, не больно совсем? — у него наверно шок, преподаватель по целительству рассказывала, что первое время люди могут не чувствовать увечий. Осознание недуга накатит позже, вместе с дикими болями. В голове замелькали лекции по травам. Я лихорадочно вспоминала, растет ли у нас баранец, его желтые цветочки обладали некоторым обезболивающим эффектом. На первое время должно хватить, а там я и сборов насушу.
— Ну ты скажешь, не больно. — муж усмехнулся набивая трубку табаком. — Нога же. Орал так, деревья в лесу ложились. — он взял мундштук в зубы. — Уголька с печки не выцарапаешь? Или сиди, я сам, пить ещё охота. — он попытался встать.
Я в ужасе вскочила, усаживая его на место. Он что, вообще боли не чувствует? И гости тоже хороши, разошлись, оставив его в таком состоянии. Стоп. Он же, говорит, орал от боли.
— Ты под снадобьем каким, что ли? — я попыталась разглядеть в сумерках приближающегося утра его зрачки.
— Под снадобьем? — Максим удивленно посмотрел мне в глаза. Правильно, пусть смотрит, главное, чтоб не моргал. Вроде не расширены, шока нет. — Я же обещал, ничего, крепче простокваши. С чего ты решила?
— Ну ты так спокоен. Сиди, — заметив повторную попытку встать, я придавила его плечи, принудив усесться, — я принесу всё. Сейчас уже не болит?
— Откуда я знаю? — муж пожал плечами, снова безуспешно пытаясь встать. — Его дружки сразу в замок увезли. И с чего я за него волноваться должен? А ты с чего так за барона всполошилась? — я пресекла еще одну попытку подняться. — Белка, что ты меня усаживаешь, я курить хочу.
— Сиди, куда ты с такой ногой? — я отступила от мужа, ныряя в горницу. Воды и огня — прикурить. — При чём здесь Эгра? — крикнула я из хижины, ковыряясь в топке, в поисках не прогоревшего уголька. Опять в очаге огонь ищу.