Погрузилась в воду и, закрыв глаза, считала да восьми, … до десяти не выдержала. Всплывая, я приготовилась покинуть едва теплую воду и … замерла.
-Привет, Мира, - рыжеволосый парень держал в руках платье и солнечными глазами смотрел на меня. – А тряпка то красивая! – Тряхнул он светлой тканью. – Тебе подойдет!
У меня галлюцинации? Снова? Как пацан сюда попал?
-Ты вообще кто? – Прикрываясь руками, прошептала я.
-Орил. Твой айзак – символ власти. У тебя, наконец, получилось пробудить меня! – Придерживая платье, он закружился по комнате, и только сейчас я поняла … ОН ГОЛЫЙ! – Я сидел в темноте очень долгое время, а потом почувствовал тепло … ТВОЕ тепло! Каждое твое прикосновение заставляло сердце биться, а разум выплывать из мира смерти. – Он вообще о чем? Но его глаза были так воодушевлены, а радость от его фигуры «разлеталась» во все стороны.
-Полож платьюшку! – Крикнула я.
Он голый и трогает МОЮ вещь! А потом я ее одевать буду! Это вообще как объяснить? Парень – айзак? Хотя … я уже готова во все верить – в этом мире вообще нет логики. Смиренно закрываю глаза, тайно надеясь, что Орил исчезнет, и вновь слушаю болтовню рыжеволосого.
-Ты разве не знаешь о сказание королевств? – Стыдно признать, но – нет. Только я об этом помолчу.
-Про разделение империи на девять королевств знаю, - сказала я и поежилась – вода остывает.
-Император разделил материк на девять королевств и передал правление своим сыновьям, - покивал головой парень и начал смотреть на чистые штаны и рубашку, которые я приготовила для себя - Мира. – Так вот – дети императора это айзаки. Мы с братьями и сестрами умерли за месяц. Даже не успели на трон сесть, а боги нас прокляли за разделение земель. Дело в том, что каждый из Богов имеет свой народ, который им поклоняется. Мойра, например, за оборотнями смотрит … смотреЛА. – Закашлялся Орил и принялся натягивать на себя МОИ штаны! – Разделив власть и нарисовав границы на карте, мы разделили и Богов. Теперь каждый Высший мог находиться лишь на своей территории и видеть друг друга они не могли. Конечно, они разозлились и обрушили свою ярость на людей. Те кто разделил – дети императора стали айзаками, но и это не помогло соединить империю. Наши потомки и родственники, так же чиновники и придворные – все захотели власти и лезли на трон. Были страшные войны, уйма предательств, подлогов и наговоров, но все это было за стенами замков, а простые люди … умирали от болезней, голода, набегов разбойников. Когда верхушка в беспорядке - гибнут и нижние слои населения. Тогда боги стали выбирать людей, которые сядут на трон и давали им айзаки, проклятых принцев. Только … мы же тоже жить хотим, но не имеем на это право из-за проклятья. В айзаке заключена лишь душа, и разговаривать или смеяться мы не могли.
Парень уже оделся и застегивал мои сапожки на своей голени. Я хмурилась, но … пусть хоть так, а не голым прыгает по комнате! Бррр, вода остыла, нужно вылезти, но этот рыжий не хочет отвернуться!
-Ты сейчас не такой уж мертвый, - буркнула я и чихнула, что-то очень холодно.
-Это из-за тебя. Я питаюсь твоей энергией, которой ты не пользуешься. Чем сильнее хозяин, тем живее айзак. Правда иногда ты будешь падать в обморок или засыпать на ходу, чаще … просто мерзнуть. – У меня глаза округлились. А он так равнодушно это произнес, что стало как-то не по себе. – Жестокая, но все же - правда. Только с хозяином мы можем жить или … если выпить твою жизнь – я смогу лет пять жить в образе человека, а потом вернусь к богу, который проклял и получу за это «рассеивание». – Протянул «айзак» и выпрямился.
Рыжеволосый парень, сейчас был похож не на принца, а на мальчишку – забияку. Его глаза сияли синим светом, а кучеряшки топорщились во все стороны, как перья у птенца. Он был немного больше меня самой, но что-то опасное чудилось за этим безобидным обликом. Вроде мой ровесник, но если вспомнить дату разделения империи, то этот «принц» намного старше меня. Наверняка сидя месяц на троне, он сражался с братьями, погрузив вместе с ними империю в кровавое море…
От этой картины мне стало, как-то не по себе.
-Я жить хочу, - пискнула я и опять чихнула.
-А я и не хочу тебя убивать, - усмехнулся парень и снял с кровати простынь. Он раскинул ее перед моей бочкой и держал на вытянутых руках. – Вылезай, давай, я отвернусь. А иначе твоя смерть нарисует и мой конец.