Сакура еще спала, или делала вид, что спит, укрывшись под три слоя одеяла. Наше «партнерство», скрепленное прагматичной инвестицией с ее стороны и отчаянной надеждой с моей, висело в воздухе хрупким, но прочным мостиком. Сегодня она отправится в Перекресток — за броней, зельями и прочими ништяками для высокой зоны. А мне… мне нужен был паук. Вернее, тело для паука. И опыт. И золото. Много золота, чтобы оплатить ритуал, ингредиенты и, возможно, услуги какого-нибудь шамана-еретика, который рискнет ковыряться в душах.
Конечно, мне хочется верить, что Гришка вернется раньше и поможет решить мне проблему, однако то были лишь влажные фантазии. Нужен был план, в котором не было Гришки — тот же банально не знал, что ему нужно торопиться, поэтому посетовать на удачу я не буду. Постараюсь найти кого-нибудь еще… Так, на всякий случай.
Бурого я застал у входа в его землянку. Медведь что-то деловито копал могучими когтями возле грядки с какими-то странными, светящимися грибами. Таак, Иван, это магические грибы… возможно, вкусные магические грибы, но покупать ты их не будешь! Это тебе не по карману сейчас!
— Микки! — зарычал он приветственно, оборачиваясь. Его маленькие глазки сразу сузились, уловив что-то в моей позе или взгляде. — Живой? Выглядишь… поджаренным. И хвост поникший. Пепельный Разлом задал перцу?
Я сглотнул ком в горле. Рассказывать про Спайка… было рано. Слишком больно.
— Задал, — хрипло подтвердил я. — Выбрался чудом. Спасибо за… эээ… детальный разбор полетов. «Прогулка по эльфийскому саду», говоришь? — я попытался вставить нотку сарказма, но получилось плохо.
Бурый фыркнул, отряхивая землю с лап. — Ну, в моем представлении — прогулка. Для тебя, видимо, адские горки. Ладно, заходи, рассказывай. Или сразу к делу? Чую, не сплетничать приперся.
— К делу, Бурый, — кивнул я, следуя за ним в прохладный полумрак землянки. Запах земли, меда и чего-то звериного ударил в нос. — Во-первых, я… потерял кое-кого важного. Фамильяра. Без него я сейчас… ну, как без половины себя в бою. Во-вторых, мне срочно нужен данж. Паучий. Сильный паук. Босс уровня 12–15, идеально. Знаешь такие поблизости? — Я выпалил это быстро, надеясь, что он не станет копать в первую часть.
Бурый замер, поставив на стол глиняный кувшин с медовухой. Его взгляд стал пристальным.
— Паук? Спайки погиб? — Он покачал огромной головой. — Сочувствую, Мышак… Без верного паучка — ты как медведь без когтей. Неуклюжий. — Он налил мне полную кружку. — Выпей. Согреешься. Насчет пауков… — Медведь почесал за ухом. — Прямо сейчас, навскидку? Знаю пару логовищ пониже уровнем, но боссы там — не ахти. Крупные, да тупые. Для фамильяра — так себе. Но я могу навести справки. У меня тут связи… — он многозначительно ткнул когтем в сторону леса. — Звери, птицы. Кое-что пронюхают. Но это время, Мышак. День-два минимум.
Сердце упало. День-два… из моих тринадцати. Но что поделать? Альтернатив пока нет. Да, хотелось бы найти сосуд для Спайка уже сегодня, но тут уже ничего не попишешь. Сакура отправится на Перекресток не только из-за себя. Мне нужно немало ингредиентов для ритуала, а часть из них просто не растет здесь. Перекресток — это почти ключевой торговый город Скальнолесья, так что там-то точно нужные травы должны быть, а если и там нет… Ну, тогда остается молиться Богу Игр, что воскрешение Спайка пройдет и без этих ингредиентов.
— Буду ждать, Бурый. Очень нужно. — Я сделал большой глоток медовухи. Сладость обожгла горло, но согрела изнутри. — А пока… нужен другой данж. Чтобы руки не чесались. И золото капало. Уровень 12, макс 13. Что-нибудь… не слишком адское. Без летающих камней и гарпий, желательно. — и вот такие требования я выставил вовсе не просто так. Что-то мне не хотелось вновь угодить на босса, который на 3–4 уровня выше, чем данж, в котором он обитает.
Бурый хмыкнул. — Без гарпий? Легко. А вот без летающих камней… — он вдруг задумался, его морда стала серьезной. — Кстати, о Пепельном Разломе. Слухи ходят странные, Микки. После того, как ты там побуянил… там теперь дичь творится.
Я насторожился. — Дичь? Какая? — ох, не нравится мне этот разговор. Мой хвост начинает подавать признаки беспокойства, а он, можно сказать, антенна с указателем на неприятности — оживает лишь в самых паршивых ситуациях.