Вообще в лес ходил с корзиной, Камнедробильноком и ложкой, а иначе на одну волосатую Красную Шапочку могло стать меньше. Волки в лесу были… Да и какие Гризли водились! Поэтому большинство игроков предпочитало путешествовать по дороге. У неё вроде как есть защита, однако то лишь слова. Я взглянул на эту дорогу, но ничего не ощутил и не заметил. Я, конечно, не маг, но все же я думал, что ощущу хоть какую-то разницу — фиг там. Видимо надо качать интеллект, чтобы повысить свою чувствительность к магии. Ну, стоит признать, что я бы хотел разобраться здесь с прокачкой, ибо в большинстве известных мне игр намного больше характеристик для прокачки, а тут их всего 5, да еще и харизма — это непонятно, что за параметр.
Короче говоря, нужно будет поболтать с кем-то из NPC, либо же дождаться Сакуры и у неё спросить. Вряд ли мне кто-то из других игроков просто так раскроет такие нюансы, да и не уверен я, что другие вообще задумывались о таких вещах.
Следующий день в таверне прошел как-то… скучно? Сакура отправилась в Перекресток, так что поболтать с ней я не мог, а посетители стали какими-то чересчур послушными, и вроде как надо радоваться, что они все-таки начали уважать меня, однако что-то внутри совсем не было никакой радости. Хех, кто бы мог подумать, что я буду скучать по этим денькам мазохизма, когда мне приходилась убеждать орков не ломать стулья и пугать гоблинов Гришкой, чтобы они платили за эль?
Ладно, сейчас не об этом. Пора приключений еще придет — с такой Системой и миром точно не соскучишься, так что… даааа! Гномья сталь холодно лоснилась в тусклом свете, пробивавшемся сквозь сплетение гигантских корней полузатопленного дуба. Вход в "Логово Шепчущего Ила" зиял под ними, как глотка в болото, пахнущее гнилью и тиной.
— Практичность, Иван, практичность! — мысленно буркнул я себе, отгоняя остаточную дрожь от вида Пепельного Разлома и размышлений о "избранности" Барона Теней. Здесь и сейчас — болото, данж, опыт, золото и травы для ритуала. Да-да, сюда я иду в первую очередь из-за трав, которые растут в болотистых данжах, а такие здесь, в Скальнолесье, большая редкость. Двенадцать дней и четырнадцать часов на циферблате Системы. Не время для рефлексий. Поплачу потом. Если ничего не получится. Ну, наверное.
Новый "Камнедробильник" лежал в лапе как продолжение руки. Короткое, широкое лезвие для тычков в щели, массивный обух-молоток для раздробления черепов или грязевых панцирей, грубая насечка на рукояти — все кричало о гномьей "любви" к простоте и эффективности. А главное — баланс. Совершенный баланс, позволявший крутить его, как перо, используя всю свою мышиную ловкость.
Первые же "Ильные Плавунцы" оценили преимущества по полной. Эти жирные, покрытые застывшей грязью и камешками слизни размером с собаку пытались затянуть в трясину, выстреливая липкими жгутами ила. Раньше со Спайком я просто отбегал, давая ему опутать тварь паутиной. Теперь…
— Шмыг! — Резкий рывок вбок, обух молотка с хрустом вминает вытянутое щупальце в грязь. — Раз! — Короткий тычок острием в единственный видимый глаз на "голове" плавунца. Желтая жижа брызнула на сапоги. — Хрясь! — Мощный, с разворота удар обухом по "панцирю" из грязи и камней на спине второго. Камни посыпались, оголив мягкое, пульсирующее тело. Еще один точный тычок — и второй плавун затих, медленно погружаясь в мутную воду по колено.
— Легко! — пронеслось в голове с эйфорией. Новая броня — кожа огрского кабана — была легкой, не стесняла движений. Ловкость, мой главный козырь, работала на все сто. Я вертелся среди медлительных тварей, как шило в мешке с опилками. "Камнедробильник" гудел в воздухе, оставляя вмятины, разбивая панцири, пробивая мягкие тела. Гоблинские ножны пустовали — раньше в них хранил свой клинок, однако теперь я подумывал их использовать для защиты в случае необходимости. Это оружие было универсально: и меч, и молот, и лом.
"Шелудивые Болотники" — ожившие кучи тины и переплетенных корней — пытались стрелять ядовитой грязью. Но их замедляющие плевки просто не успевали за мной. Рывок вперед, прыжок на ближайший полузатопленный обломок дерева, удар обухом по "голове" болотника — и куча тины рассыпалась, обнажив тусклый, потухший камень-ядро — тот самый лут, который я потом смогу толкнуть еврейскому гному, и пусть только попробует отрицать свои корни!