артефакт «Ожерелье Лютоволка Альфы».
Не благодари, мышонок, просто не сдохни в следующий раз.]
Теперь понятно, почему никто не рвался зачищать этот данж. Я справился только благодаря стелсу и элю, который случайно превратился в оружие массового поражения. У обычных Лютоволков пятого уровня ловкость, небось, под тридцатку, а у Альфы — все сорок, если не больше. В честном бою у меня не было бы шанса. Сработали эффект неожиданности, похмелье волков и моя рана на Альфе. Большинство игроков, похоже, качают статы равномерно, чтобы не быть однобокими. Без имбовых артефактов, как моё Кольцо Эльфийской Благодарности и Эпическая Ложка Барона Теней, этот данж даже на пятом уровне — чистый мазохизм. Лютоволки шустрые, как гоблины на распутье, а Альфа шестого уровня — это вообще босс, которого в одиночку потянет только какой-нибудь ассасин седьмого уровня. Делить же 60 серебряных на команду из пяти человек — это как делить пиццу на десятерых: никому не достанется.
В общем и целом, я тот еще везунчик. Но у меня назревает вопрос — а что мне делать с отрезанным ухом? Черт…
Глава 7
Проснулся я… Ну, догадайтесь, отчего просыпаются нормальные попаданцы? Будильник? Ха, это для лохов, которые в прошлой жизни вставали на завод в шесть утра. Я, Иван Сергеевич, привык вставать рано ещё в том мире — сисадмин без кофе и привычки к рассвету долго не протянет. Но тут, в этом чокнутом фэнтези, причина была… скажем так, поинтереснее.
— Извращенец! — заорала Сакура, прижимая руки к груди, будто я не просто спал в своей комнате, а устроил ей фотосессию для журнала "Вампирши без комплексов". Её клыки сверкнули, глаза пылали, а рубиновый обруч на голове мигал, как светофор на перекрёстке. Нет, мы не спали в одной кровати, и я не крался к ней с ложкой, чтобы проверить, бьётся ли её сердце. Всё было куда прозаичнее. И эпичнее.
Вчера, после героической зачистки Логова Лютоволков — где я, напомню, уделал Альфу с ржавым ножиком и эпической ложкой, — я решил, что спать — для слабаков. Силы ещё были, ухо, правда, болталось где-то в кармане, но чуйка подсказывала: надо к шаману. Он же обещал помочь с этим… недоразумением на моей голове, да ещё и квест какой-то подкинуть. Ну, думаю, раз стою на ногах, то могу и квест заодно закрыть. Самоуверенность, мать её, — мой главный талант после умения влипать в неприятности.
Шаман — старый хрыч с бородой, как у Деда Мороза после ядерной зимы — встретил меня у своего шалаша. Увидел моё отгрызенное ухо, хмыкнул и пробормотал: "Для свиньи сойдёт". Я, как уважающий себя житель двадцать первого века, гордо вручил ему этот кусок мяса, думая, что сейчас он пришьёт его, как в лучших традициях "Доктора Хауса". Но нет, этот гений шаманизма просто взмахнул посохом, пробубнил что-то про духов леса, и — бац! — у меня на башке выросло новое ухо. Новёхонькое, пушистое, как у плюшевого мишки. Я стоял, хлопал глазами, а в голове крутилось: "А что, так можно было?!"
Отошёл я минут через десять, когда шаман влил в меня кружку своего "зелёного чая". Мля, это был не чай, а чистый спирт с привкусом болотной тины! Я чуть копыта не отбросил, но хрыч, хихикая, как Система после очередного подкола, всучил мне корзинку и велел: "Грибы. Десять штук. К утру. Не обожрись, мышак" — черт его знает, так он сказал или нет, ибо уже в тот момент память начала меня подводить. Как шел по лесу — помню, а самое главное — нет. В голове каша, и то ли грибы пытались меня сожрать, то ли медведь хотел обнять, то ли я сам бегал по лесу, орал анимешные песни, как Сакура вчера. Итог: вернулся я в таверну под утро — грязный, как гоблин после рейда, голодный, как Лютоволк перед диетой, и с корзинкой, где лежало… три гриба. Или четыре? Чёрт его знает. Система благополучно мигала, что квест закрыт. Как? И знать не хочу…
Сил жрать или мыться не было. Я ввалился в свою комнату, увидел Сакуру, дрыхнущую на МОЕЙ кровати (спасибо, Люся, за "негоже красавице на полу"), и просто рухнул на пол, свернувшись калачиком. Система, зараза, даже не удосужилась подколоть, что я сплю, как бомж. И вот теперь — утро, Сакура орёт, а я пытаюсь понять, почему её "Аура пафоса" работает даже с похмелья.
— Сакура, — прохрипел я, потирая новое ухо, которое, кстати, чесалось, как будто в нём поселились блохи, — я спал на полу. На полу! Какой, к чертям, извращенец?
Она прищурилась, клыки всё ещё блестели, но крик сбавила до шипения:
— Ты… ты смотрел! Я чувствую! — И ткнула пальцем в мою сторону, будто я не трактирщик первого… пардон, четвертого уровня, а шпион гоблинской мафии.
— Сакура, — я встал, отряхивая грязь с хвоста, который, к слову, вел себя не очень активно, — я вчера Лютоволков валил, ухо отращивал и грибы с медведями собирал. У меня сил только на храп было. Так что не беси меня! — вырвалось у меня как-то на автомате. И вот тут я напрягся.