И вот, наконец, долгожданный сигнал! Спайк издал пронзительный, ликующий писк и взмыл вверх, его тельце ярко вспыхнуло синим светом — путь через минное поле к тылу врага был расчищен! Брешь была не очень широкой, но её было вполне достаточно для того, чтобы мы перешли в контрнаступление.
— Теперь НАША ОЧЕРЕДЬ! — зарычала Сакура, и в ее глазах вспыхнул знакомый адский огонь. — Микки, со мной! Бурый, держись еще чуть-чуть! Отступай к выходу!
Мы рванули вперед, как два сгустка ярости, проскочив в проход, прожженный Спайком. Я — используя всю свою ловкость, чтобы петлять между редкими оставшимися минами по краям и комьями летящей кислоты. Сакура — просто исчезнув в алой дымке и появившись уже в самой гуще перепуганных "Чихариков".
Наше разгромное наступление стало триумфальным, превратившись в финальный акт возмездия.
"Чихарики", лишенные защиты "Бронеспин" и не ожидающие удара в спину, оказались хрупкими. Мой Коготь Ледяного Вепря свистел в воздухе. Первый удар — в основание тонкой ножки. Ледяное лезвие вонзилось легко, и мороз тут же пополз вверх по телу гриба.
Хруст!
"Чихарик" замер, покрываясь инеем, и, спустя пару секунд, рухнул, разбившись на куски. Второй попытался чихнуть мне в лицо — я пригнулся, и облачко парализующих спор прошло над головой. Ответный удар клинка — и второй гриб отправился к праотцам. Способность "Обморожение" работала безупречно, сковывая юрких противников.
Сакура же была вихрем смерти. Ее Коготь Ночного Змея мелькал, оставляя в воздухе кровавые росчерки. Она не рубила — она взрывала грибы изнутри, используя магию крови. "Чихарики" буквально лопались, разбрызгивая липкую, темную субстанцию. Ее алые глаза горели холодным удовлетворением. За одну минуту, которой явно было недостаточно, чтобы сбросить пар, с тылом было покончено.
"Плевунчики", оставшись без прикрытия мин и отвлекающего фактора в лице юрких "Чихариков", запаниковали. Они пытались развернуть свои "плевательные" установки назад, но было поздно, да и их посредственная скорость не позволила сделать хоть что-то. Сакура уже была среди них. Ее клинок находил слабые места в их сморчковых телах — у основания "шляпки", в сочленениях. Один, второй… Струи кислоты били беспорядочно, больше мешая друг другу и попадая по "Бронеспинам", отчего те недовольно кряхтели. Я подключился, используя скорость. Мой Коготь вонзался в "стволы" Плевунчиков. Лед сковывал их, делая их движения еще более неуклюжими. Их кислота была страшна на расстоянии, но в ближнем бою они оказались беспомощны. Вскоре последний "Плевунчик" захлебнулся собственной слизью и рухнул с глухим шлепком.
Остались только "Бронеспины". Могучие, неподвижные, покрытые слоистой броней. Они не атаковали. Они просто… стояли стеной. И регенерировали — это могло стать проблемой, ведь свежие раны от случайных брызг кислоты или наших пробных ударов медленно, но заметно затягивались. Мицелий вокруг них пульсировал активнее в эти секунды.
— Дело техники, — хрипло выдохнул я, подходя к ближайшему. Бурый, наконец-то освобожденный от адского обстрела, рухнул на задницу у самого края расчищенной зоны, тяжело дыша и облизывая самые свежие ожоги. Спайк устроился у него на плече, тихо потрескивая — видимо, он истратил немалые объемы маны для того, чтобы расчистить нам путь.
Сакура кивнула. Ее дыхание тоже было учащенным, но в глазах горела решимость. Она вытерла клинок о бесформенный кусок шляпки "Плевунчика".
— Регенерация… — пробормотала она. — Мой клинок может ее подавить. Ты бьешь первым, чтобы нанести эффект Обморожения, а уже за тобой я. Концентрируемся на одной цели. — пусть мы и были слегка вымотаны сражением, однако это не помешало Сакуре быстро придумать план по ликвидации самых живучих микоидов.
Мы выбрали ближайшую цель. Я рванул вперед, Коготь Ледяного Вепря свистнул, вонзившись в "ножку" Бронеспина у самого основания, где броня казалась чуть тоньше. Морозный узор мгновенно пополз по твердой, древесной плоти гриба. Раздался треск — лед буквально впивался в него, сковывая и ослабляя. "Бронеспин" замер, издав низкий, дребезжащий стон.
— Сейчас! — крикнул я.
Сакура была уже там. Ее клинок, окутанный алым маревом, вонзился точно в центр ледяного узора. Раздался не хруст, а какой-то противный, влажный хлюп. Сакура нанесла еще несколько ударов, и я не сразу понял, для чего это было нужно — можно же было нанести один точный удар. А вот когда по телу "Бронеспина" пробежали судороги. Темные, жилистые волокна мицелия вокруг раны почернели и съежились, как обожженные, и регенерация остановилась, я наконец-то вспомнил. Способность её клинка имеет шанс на срабатывание, причем шанс не очень-то и высокий, поэтому вампирша решила сначала заблокировать регенерацию врага, а уже потом добить, чтобы не было проблем с регенерацией. Как только я обдумал это, Сакура нанесла решающий удар, оставив зияющую, сочащейся густым, темным соком, рану.