Мы рухнули на твердый, покрытый слизью камень по ту сторону ворот. Бурый лежал пластом, тяжело дыша. Спайк тускло мерцал. Сакура, вся в болотной жиже и крови (не своей, слава Ктулху!), тут же вскочила, готовая к бою, но щель за нами была пуста. Только гневный рев Глотателя и плеск воды снаружи.
А потом меня накрыло.
[Эффект "Костедрож" закончился.
Неврологический откат активирован!]
Ледяная ясность сменилась огненной волной боли. Каждая мышца в моем теле взбунтовалась. Судороги сжали меня, как в тисках. Я выгнулся дугой, скрежеща зубами, чтобы не закричать. Руки и ноги дергались в бешеном, неконтролируемом ритме. По телу прокатилась волна тошноты и абсолютной, парализующей слабости. Мир померк, закружился. Десять минут? Это обещало быть вечностью ада.
— М-микки! — услышал я приглушенный, как сквозь вату, голос Сакуры. Ее холодные руки легли на мои дергающиеся плечи.
— Гениально, мышак, — пронеслось в последней ясной мысли перед тем, как сознание начало уплывать в пучину боли. — Разрулил ситуацию как заправский менеджер среднего звена на аврале… И теперь твой отдел — твоя же нервная система — устроил забастовку с полным параличом производства. Бонусом.
Глава 62
Наглый и незваный солнечный луч пробился сквозь щель в ставнях и упал мне прямо на веко. Я зашипела, инстинктивно отшатнувшись вглубь кровати, в прохладную тень. Рука потянулась к привычному теплу рядом… и схватила пустоту. Простыня была холодной.
Микки?
Сердце, ненужный атавизм, который все еще умудрялся колотиться в моей вампирской груди, вдруг замерло, а потом рвануло в бешеный галоп. Я вскинулась, озираясь по сторонам. Комната была пуста. Никакого сонного мышиного комочка, никакого тихого посапывания. Только бардак из разбросанной одежды и… запах. Его запах. Травы, металла и чего-то неуловимого, его.
Сбежал? После… после всего? После этой дроу? После того как я…
Паника сжала горло. Вчерашняя самоуверенность, весь этот флер "я-вампирша-мне-все-по-фигу", испарился, как роса на адском пламени. Перед глазами всплыло лицо той мерзкой дроу, ее пальцы на Микки… и мое собственное бессилие тогда. А потом ночь. Его дрожь после экспериментов, его ледяные лапки, ищущие тепла… и моя рука, легшая ему на спину. Не как хозяйке фамильяру. Как… не знаю. Как Анне из прошлой жизни, которая всегда мечтала, чтобы кто-то нуждался в ней? Патология.
Нет! Я Сакура! Я не та тряпка!
Я сорвалась с кровати. Движения были резкими, почти истеричными. Одевалась на автомате, не глядя, лишь бы прикрыть тело. Кожаная броня? Нет, сегодня не до брони. Простые штаны, топ — практично, чтобы бежать… или искать. А мысли продолжали метаться: Он испугался? Стыдится вчерашнего? Решил, что я обуза? Или… или она его нашла?
Я понеслась вниз по лестнице, едва не сбив по пути Люси, несшую поднос с пустыми кружками.
— "Вампирша? Что случилось? Ты бела как… ну, как вампирша на солнце?" — огрызнулась кухарка, но в ее глазах мелькнуло беспокойство.
— "Микки! Где он?" — мой голос прозвучал резче, чем планировалось. Почти визгливо. Какой же это… Позор. Почему я так беспокоюсь о нем? О том, что подумают другие о нас? Разве это вообще важно?
Люси подняла бровь, ставя поднос с грохотом на стойку. — "А, этот ненормальный? Еще на рассвете смылся. Сказал, что пошел ставить свои бесчеловечные эксперименты на алхимических склянках. Сумку с какими-то хламудинами тащил, а глаза горели, как у фанатика". — Она фыркнула. — "Денег ваших, небось, опять кучу потратит на эту свою Алхимию Хаоса. Бесполезная трата, я вам говорю! Лучше бы в припасы вложил, или мне прибавку дал!"
Алхимия Хаоса. Слова Люси ударили, как ведро ледяной воды. Не сбежал. Не испугался. Он… пошел творить. Как обещал мне вчера вечером, когда я, притворяясь равнодушной, спросила о его планах. Он шептал что-то о "шансе", о "невероятной удаче", глаза горели тем самым фанатичным огнем, который так бесил и… завораживал. Потому что это был огонь делания, а не пустой бравады, как у меня порой.
Паника отступила, оставив после себя стыдливую волну облегчения и… досаду. На себя. Идиотка, Анна. Совсем крышей поехала? Ну кто сбежит, оставив свой бизнес и… и фамильяров? Хотя мысль о том, что я для него просто напарник, вдруг стала нестерпимо горькой. Нет, я больше. Надеюсь.
Я выпрямилась, отбрасывая плечи назад, стараясь вернуть себе привычную маску надменности. — "Спасибо, Люси. Приберись тут. И… свари чего-нибудь крепкого. На случай, если Микки вернется… потрепанным". — скомандовала я, возвращая себе былое самообладание. Что я нервничаю? Этот Микки уже никуда от меня не денется.