Мы поползли вдоль стены, как крысы в чужой кладовой. Спайк остался наверху, его слабый свет был единственным маячком в кромешной тьме галерей. Бурый ковылял сзади. Его тяжелое дыхание было единственным звуком, кроме скрежета наших шагов по пыли. Сакура шла чуть впереди, а ее светящиеся глаза — два кровавых фонарика, выхватывающие детали: заваленный обломками проход, огромную закопченную каминную решетку, пустые ниши, дверь…
И вот мы добрались до неё… Массивная, дубовая, почерневшая от времени дверь предстала перед нашими очами. С коваными железными петлями и… ручкой. Простой, толстой железной ручкой-скобой. Она выглядела единственным нетронутым элементом в этом царстве разрухи. Слишком нормальной. Слишком… приглашающей. Но от того не менее подозрительной.
– “Наш приоритет — выживание!” — промелькнула все та же мысль в голове, однако в груди начал зарождаться какой-то животный ужас. Моя мышиная, поджаренная и покалеченная попка чуяла подвох, однако глаза не видели ничего подозрительного. К сожалению, поискать другой путь — не самая лучшая затея. Быть может, он есть, однако мы уже нашли дверь. Двигаться в загробной тишине зала, находясь в таком напряжении, было хуже всякой адски пытки. Душа, тело и разум требовали хоть какой-то однозначности, поэтому…
Я поднял лапу, медленно, стараясь не дышать. Интуиция орала сиреной. Хвост дернулся так резко, что чуть не свернул мне шею (вот же параноик!). Но я был готов. Ожидал падающего камня, выскакивающего клинка из щели, струи кислоты из замочной скважины…
Однако мои ожидания не оправдались. Нет, кое-что произошло, но все же к такому жизнь меня не готовила…
Моя лапа была в сантиметре от холодного металла, когда железная скоба шевельнулась. И движение было не механическим, а вполне органическим. Как мускул под кожей. Из гладкого металла мгновенно выросли десятки мелких, острых как бритва зубов, сомкнувшихся с мерзким чмоком как раз там, где должна была быть моя лапа.
— Черт! — я рванул руку назад, споткнулся о собственную дрожащую тень и рухнул на спину. Сердце колотилось, как бешеное.
— МИММИК! — пронзительный крик Сакуры разрезал тишину, как нож. Ее клинок блеснул алым, рубя в сторону… скамьи у стены, на которую я чуть не оперся секунду назад.
Каменная скамья вздыбилась. То, что казалось грубым камнем, оказалось чешуйчатой, серо-коричневой шкурой. Из-под нее выбросились четыре короткие, мускулистые лапы с когтями, а "спинка" скамьи разверзлась пастью, полной таких же железных зубов, как у ручки. Существо размером с большую собаку прыгнуло на Сакуру с тихим, хищным шипением.
— Какого черта? — я не смог сдержать панического возгласа. Какие еще Миммики!? Разве эти твари не являются ходячими сундуками, обманывающие авантюристов практически в любой игре?
Но переварить увиденное я не успел, ибо ночной кошмар, который моя бурная фантазия даже в лучшие свои годы не смогла бы создать, начался. Тишина наконец-то была прервана.
Гобелен на стене ожил, сполз вниз липкой массой и попытался обвить Бурого. Броня на полутанковой подставке рядом с камином сдвинулась с места, обнажив под собой не тело, а клубок щупалец и единственный желтый глаз.
И в этот момент, когда я подумал, что создатель сие кошмарного шедевра не знает про серию известных игр DS, сундук в углу захлопал деревянной "пастью", пытаясь откусить ногу медведю. Даже каменная голова горгульи, валявшаяся у моих ног, открыла глаза — два мерцающих желтым светом уголька — и попыталась вцепиться мне в лодыжку.
Зал превратился в безумный пир мимиков. Они были повсюду. Притворялись утварью, обломками, архитектурными деталями. И самое страшное… они терпеливо ждали, когда мы зайдем в их логово. Наша осторожность, наше медленное продвижение лишь разыграли их аппетит.
— БУРЫЙ! ОТРЫВАЙСЯ! — заорал я, вскакивая и отшвыривая горгулью-голову Ледяным Когтем. Череп с глухим стуком отлетел в стену, но желтые глаза продолжали светиться в темноте.
Бурый ревел от боли и ярости. Гобелен-мимик, похожий на гигантского слизня в камуфляже, обвил его здоровую заднюю лапу и впился в шкуру десятками мелких щупалец-зубов. Раненая передняя лапа была бесполезна. Спайк, забыв про усталость, метнул с потолка тонкую, слабую молнию в слизня. Искры побежали по мокрой шкуре, заставив тварь дернуться и ослабить хватку, но не отпустить.