— Жива, — пробормотал я, не глядя на него. — Еще бы чуть-чуть и… — Я подавился воздухом, но, прокашлявшись, быстро взял себя в руки. — Сейчас висит на волоске. Нужна кровь… сильного существа. Очень сильного. Уровня… выше ее нынешнего.
Бурый глухо зарычал от бессилия. Он — медведь, вожак, танк. Его дело — принимать удары, прикрывать спины. А тут… тут он бессилен. Как и я. Могучий Бурый, способный снести дерево ударом лапы, и я, алхимик Хаоса, способный вскипятить реальность в колбе — оба беспомощны перед необходимостью найти эликсир из крови монстра 21+.
Спайк, примостившийся у меня на колене, слабо ткнулся мохнатой головой в ладонь. Его мерцание было тусклым, но теплым. Маленький паучий ершик, выжатый до предела, все еще пытался утешить. Идиот. Мы все идиоты.
Кровь существа 21+. Где ее взять? Пойти в лес и вызвать на дуэль какого-нибудь древнего тролля? С его регенерацией он меня размажет по деревьям, прежде чем я успею подставить склянку. Нанять охотников? На какие шиши? Все наши гроши ушли на зелья и ремонт таверны, которую, кстати, пока терроризирует какая-то дроу. Обратиться к гильдии? Ариэль сочувствует, но "кровь высокоуровневого существа" — это не аптечный компонент. Это реагент экстра-класса, за который придется платить кровью, причем буквально.
А потом меня посетила весьма колючая, как ёж в штанах, мысль. Вероника. Дроу. Она является игроком 37-го уровня. Ее кровь… ее кровь была бы идеальным лекарством. Мощной, насыщенной магией, жизненной силой. На несколько порядков выше требуемого минимума. Достаточно пары капель, наверное. Ирония судьбы достигала космических масштабов: враг, жаждущий моей гибели или разоблачения, мог стать невольным спасителем моей… моей вампирши. Моей напарницы. Той, кто ради нас, выжгла себя дотла.
Хихиканье сорвалось с моих губ. Сухое, нервное, безумное. Бурый насторожился, глядя на меня косо. Спайк встревоженно зашипел.
— Представь, Бур, — прохрипел я, глядя в пустоту перед собой. — Чтобы спасти Сакуру… нам нужна кровь той самой дроу, Вероники. Той, что смотрела на меня, как на лабораторную крысу. Такая вот шутка от вселенной. Кусочек "везухи".
Медведь выдал серию гортанных звуков, явно неодобрительных. Даже он понимал уровень безумия. Подкрасться к ассасину 37-го уровня и попросить: "Девушка, не поделитесь кровью? Для друга-вампира, он при смерти". Вариант — попытаться взять силой. С помощью Бурого на трех лапах, выжатого Спайка и меня, едва держащегося вертикали. Рецепт самоубийства в одном действии.
Но альтернатива? Ждать, пока кристаллы маны в гильдейской палате перестанут работать? Смотреть, как Сакура медленно угасает, превращаясь в бледную статую? Пока ее алые пряди не выгорят дотла?
Так, Ариэль искренне намекала, что мне не стоит пытаться договориться с игроками о такой донорской помощи. Она ничего не объяснила, оставив небольшую стопку книг. Я открыл одну из них и пробежавшись по заголовкам, нашел интересующим меня фрагмент…
Уже через минуту, я сжал кулаки, ощущая, как новая "Несокрушимая Стабильность" где-то глубоко внутри дает едва заметный импульс. Не для силы удара. Для воли. Для упрямства.
— Ариэль говорила, что отправила группы на разбор завалов и зачистку окрестностей данжа, — пробормотал я, больше для себя. — Значит, монстры еще там. Возможно, там…
И тут меня осенило! Да так, что над головой будто бы лампочка зажглась! Я подскочил на ноги, которые кое-как держали меня на ногах и сразу же направился к двери.
— Эй! Ты чего удумал? — Бурый явно был озадачен моим поведением. Он даже попытался приподняться, однако его раны были слишком серьезны, чтобы он мог спокойно двигаться. Спайк, которого я переложил на плечо, запищал, тоже пытаюсь понять, куда это я намылился в таком состоянии.
— Мы не зачистили 2-ой уровень Эпик Данжа полностью. — я остановился у выхода и посмотрел на через плечо на Бурого. Глаза-бусинки медведя сузились до размеров иголки от осознания.
— Ты из ума выжил? — прохрипел он, выпрямляясь во весь рост. — Ты на ногах-то еле-еле стоишь, а собираешься идти в логово тех водных тварей? Мы там чуть копыта не отбросили даже с Костедрожом! Подумай еще раз! Не делай глупостей. Время еще есть. — Бурый прикладывал все усилия для того, чтобы отговорить мои мышиные суицидальные наклонности. Я буквально лез в мышеловку, которая могла свернуть мне шею с удивительной легкостью. Вот только у меня были не только знания об этой мышеловки, но и два чертовых зелья в рукаве.
— Время как раз-таки и поджимает, Бурый. — впервые за все время я заговорил тяжелым, практически охрипшим голосом.