Побег. Очередная перестрелка на улицах. Хаос, крики, дым. И она, подобно юркой тени, проскальзывает между грубыми телами боевиков, пригнувшись, не оглядываясь. Сердце колотится не от страха, а от ярости. Ярости, что подпитывала ее ноги. Она не боялась умереть — смерть уже давно перестала пугать эту девочку, и я не удивилась этому… Рядом каждый день умирали десятки боевиков, так что старушка с косой жадно облизывалась, шагая по этому месту, собирая души павших под градом пуль.
А потом — новая клетка. Чище, просторнее, но от того не менее прочная. Кабинет. Стеклянные стены, вид на все тот же убогий город. И новый хозяин. «Арсен». Его лицо тоже было лишено черт, но осанка, дорогой костюм, спокойные, размеренные жесты выдавали в нем другую породу хищника. Не того, что рвет и мечет, а того, что выслеживает и действует с расчетом и выгодой для себя любимого.
Он не трогал ее и более того дал ей еду, врача, книги, и учителей. Очень разных учителей. Меня, черт возьми, передернуло от того, как ловко ее тело двигалось на тренировочных матах, как она впитывала знания об ядах и устройствах взрывчатки. Ее глаза горели уже не только ненавистью. В них появился азарт. Интерес к собственному отражению в зеркале смерти.
— Идиотка, — прошипела я мысленно. — Тебя просто готовят на убой. Более качественно, вот и вся разница. — я закатила глаза, поджав губу. Сейчас, глядя на ситуацию Вероники с высоты своего опыта в новом мире, я прекрасно понимала намеренья этого Арсена, но пытаться докричаться до девочки было глупо — это же всего лишь воспоминания.
И вот она — ее первая миссия. Возвращение в логово Шаха. Теперь она была не испуганной девочкой, а изящным, смертоносным инструментом. Я наблюдала, как она двигается по знакомым залам, как ее лезвие находит свою цель — то самое, с размытым лицом, что когда-то вызывало у нее только страх. Теперь в ее глазах было лишь холодное, торжествующее презрение. Месть была сладка. Я это чувствовала. Сквозь пелену ее памяти я ощущала тот же восторг всевластия, что и она, когда жизнь утекала из тела ее мучителя.
– Ну да, ура, отыгралась, — я пыталась сохранить маску цинизма, но у меня не очень получалось. Потому что дальше было хуже.
Арсен хвалил ее. Говорил, что она его лучшее вложение. Смотрел на нее с гордостью, как отец смотрит на своего сына, прошедшего Ад войны и вернувшегося домой с целым пакетом наград, льгот и денег. И в его бесформенном лице я вдруг увидела то же самое, что было у Шаха. Объективизацию, владение. Она была для него вещью. Очень дорогой, очень ценной, но вещью.
И в ее глазах, рядом с азартом, снова проснулась та самая, знакомая до боли ненависть. Та, что пожирает изнутри, выжигает нервные окончания, не позволяя спать по ночам… та, что заставляет подняться и начать действовать, не слишком задумываясь о последствиях.
Убийство Арсена было идеальным. Несчастный случай. Никаких следов. Зная о проблемах с сердцем, Вероника легко и быстро нашла способ ликвидировать цель, что ограничивала её свободу. Учитывая профессиональное обучение и доверие со стороны Арсена, подлить ему в кофе особое вещество не составило труда, а дальше было делом техники — вовремя скрыться с глаз и дождаться, когда вещество дойдет до сердца.
Вероника наблюдала за суетой его людей, стоя в стороне, и в ее душе было пусто. Ни радости, ни торжества. Только ледяная пустота. Она переиграла их всех и осталась совершенно одна.
— Так вот, что остается после мести… — подумала я, печально улыбнувшись. — Ни радости, ни счастья, ни даже малейшего удовлетворения. Хотя, быть может, это из-за того, что она все-таки привязалась к нему? Не знаю…
В городе наступили спокойные деньки. Вероника нашла укромное местечко для себя, ушла в подполье, если так можно выразиться — маленькая сумма, одолженная из сейфа босса, весьма хорошо сказывалась на уровне её жизни, однако вскоре все изменилось.
Ответ не заставил себя ждать. Тихие, профессиональные мужчины в штатском действовали слаженно, без суеты. Это были не бандиты или наемники, а настоящие профи, которые умели, знали и чурались использовать оружие. Спецназ. «Заслон». Ее ярость, ее навыки — все это разбилось об их железную дисциплину и выучку. Она дралась, как зверь, ранила двоих… но против системы она была всего лишь щепкой.
Последнее, что она помнила оттуда — резкий удар, громкий хруст, и снова тьма.
А потом… а потом был новый мир. Яркий, жестокий, пахнущий озоном магии и кровью. Она очнулась в теле, которое было и не ее, и ее одновременно. Гибкое, сильное, с темной кожей и белыми волосами. Дроу — как позже она узнала.