— Я не буду тебя поглощать, — заявила я, и мой мысленный голос прозвучал твёрже, чем я себя чувствовала.
Вероника вздрогнула. В её пустых глазах мелькнуло недоумение. — Что? Но… это невозможно. Это против природы твоего вида. Ты не сможешь удержаться. Рано или поздно…
— Заткнись и послушай меня, — отрезала я, вкладывая в мысленный приказ всю свою привычную резкость. — Я не буду тебя поглощать. Потому что я… — я сделала мысленную паузу для драматизма, — …я верну тебя к жизни. По-настоящему.
После моих слов образовалась резкая и непривычная тишина. Её призрачная форма замерла, будто не веря своим ушам.
— Ты… что? — это прозвучало так, как будто я предложила ей полететь на луну на бумажном самолетике.
— Я сказала, верну! — мысленно выкрикнула я, уже сама загораясь этой безумной идеей. — Я в будущем стану Богиней Нежити! Понимаешь? Не какой-то там высшей вампиршей, а настоящей Богиней! А для божества вернуть к жизни одну несчастную душу — это как для тебя подточить кинжал! Плевое дело! — ну, по крайней мере, мне хотелось верить в то, что это вполне возможно.
Она смотрела на меня, и сквозь пелену её вечной усталости пробивалось что-то новое. Не надежда — она уже разучилась надеяться. Скорее, жгучее, невероятное любопытство.
— Зачем? — прошептала она. — Зачем тебе это? Я пыталась убить тебя и твоего… мышака. Я была твоим врагом.
— Потому что я видела, кем ты была! — мысленно крикнула я, и образы её прошлого всплыли перед нами обоими. — И я видела, кем тебя сделали! Ты никогда по-настоящему не жила! Ты только выживала, боролась и служила чьим-то интересам! Сначала бандитам, потом Системе, потом какому-то идиотскому культу!
Я сделала паузу, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Я верну тебя, чтобы показать… Эх, как же это пафосно звучит… — я мысленно скривилась, но продолжила. — …Я покажу тебе, ради чего вообще стоит жить. Ради вкусной еды, которую тебе приготовят не по приказу, а просто потому, что хотят сделать приятно. Ради дурацких шуток над тавернщиком, который вечно влипает в истории. Ради чувства, когда за твоей спиной стоит кто-то, кто прикроет тебя не за деньги, а потому что ты — его друг. Ради всего того, чего у тебя никогда не было.
Я замолчала. Говорить такие вещи было для меня непривычно и дико стыдно. Но я не отводила мысленного взгляда.
И тогда случилось нечто невозможное.
Уголки губ Вероники дрогнули. Потом дрогнули снова. И на её лице, том самом, что привыкло скрывать все эмоции под маской холодности или ярости, расцвела самая что ни на есть настоящая, чистая, беззащитная улыбка. Она была неуверенной, дрожащей, как первый луч солнца после долгой полярной ночи. Но она была… настоящей.
А по её призрачным щекам медленно, преодолевая века внутреннего льда, покатились две серебристые слезы.
— Спасибо, — её голос прозвучал тихо-тихо, но в нём не было прежней пустоты. Теперь в нём звенело что-то хрупкое и невероятно ценное. — Никто… никто и никогда…
Она не договорила. Её образ начал таять, растворяться в окружающей нас тьме, становясь всё более прозрачным. Но её улыбка и слёзы горели ещё ярче, как последние звёзды на утреннем небе.
— Жди меня, — бросила я ей вдогонку. — Не вздумай куда-нибудь деться.
Она кивнула, и её фигура окончательно исчезла, оставив после себя лишь лёгкое, тёплое ощущение чего-то нового, чего-то непознанного.
Тьма вокруг снова сгустилась, но теперь она не была пугающей. Она была… уютной. Как обещание долгого, крепкого сна перед новым днём.
А я уже составляла в голове список. Пункт первый: выжить. Пункт второй: стать богиней. Пункт третий: найти наряд получше для своей будущей… подруги? Протеже? Сложно сказать.
Но определённо — самого проблемного и ценного члена моей будущей божественной свиты.
— Микки, держись, — последней мыслью пронеслось у меня в голове перед тем, как я окончательно провалилась в забытьё. — Сейчас отдохну немного и… мы с тобой ещё поговорим о твоей дурацкой ложечке.
Глава 73
Просыпаться — это было слишком громко сказано. Скорее, сознание медленно и нехотя всплывало из густой, липкой трясины беспамятства, как утопленник, которого почему-то решили вернуть обратно, чтобы он помучался ещё чуть-чуть.
Первым делом я почувствовал боль. Она была не острой и резкой, а глубокой, ноющей, разлитой по всему телу. Так ноют кости после серьёзной тренировки, если ты офисный хлюпик, а не качок. Только умножь это на десять. Каждый мускул, каждое сухожилие, каждый проклятый волосок на моей шкурке ныл и требовал пощады.