Принять квест: да/нет?]
Я несколько раз пробежался глазами по строчкам сообщения, понимая, что выбора у меня особо нет. Радикальное решение проблемы невозможно — убить игрока 71-го уровня у меня при всем желании не получится (да я кое-как справился с Вероникой! Что уж говорить о монстре на тридцать уровней выше?).
Из хороших новостей — гарантом нашей сделки выступает Система, так что у него, как я понимаю, будет висеть неприятный штраф за разглашение информации обо мне.
— И через сколько, примерно, твой брат поднимет 20-ый уровень? — я все же решил уточнить этот вопрос, потому что, как я понимаю, мне нужно будет неслабо так подняться по социальной, финансовой и силовой лестницах в Нейтральных Землях, прежде чем этот квест перейдет в активную фазу.
— Учитывая его характер и желание оставаться в своей группе, думаю, у тебя будет от шести до восьми месяцев. — практически сразу выдал мой собеседник. В целом, учитывая, что я чуть больше чем за месяц поднял 20-ый уровень, апнуть 30-ый уровень за полгода — это вполне реальная задача. Сейчас я спешил и буквально бегал от одного данжа до другого, а тут у меня будет даже время на отдых.
— Хорошо, я согласен. — без колебаний выдал я, протягивая руку, и мысленно нажимая “Да” для принятия квеста.
— Вот и славно. Как только квест начнет действовать, у тебя и моего брата появится маяк от Системы, по которому вы легко сможете найти друг друга в Нейтральных Землях. Не подведи меня, Микки. — пожав мою руку и последний раз взглянув в глаза, шестьдесят девятый развернулся и двинулся к выходу, а я наконец с облегчением смог выдохнуть.
Глава 79
Дверь «Серебряного Рога» закрылась за спиной PVP_Киллера69 с тихим, дорогим щелчком. Он не оглянулся. Его прямая спина и размеренная походка выдавали в нем человека, абсолютно уверенного в своей безопасности и заключенной сделке. Он растворился в толпе Перекрестка, оставив Микки наедине с леденящим душой осознанием того, что его самая большая тайна теперь известна кому-то еще.
А Киллер69 в это время шел по пыльным улицам, но видел не их. Сладковато-приторный вкус нектара, который он пил, странным образом смешался с другим вкусом на его языке — вкусом пыли, пота и безысходности. Воспоминания, которые он годами держал за забронированной дверью своего сознания, вдруг прорвались наружу. И как бы странно это не прозвучало, но триггером для этого послужила неожиданная встреча с аномалией-тавернщиком.
Америка. Земля обетованная. Именно так ее называл папа, Давид, в те редкие вечера в Москве, когда можно было говорить, не боясь стен.
Парень глубоко вздохнул, вспоминая свою прошлую жизнь. Картинки прошлого были так отчетливы, будто бы это случилось лишь вчера. Он помнил все. Помнил, как отцу, талантливому инженеру, агенты в штатском сулили золотые горы за сотрудничество. Помнил, как тот, наделенный невероятным талантом в инженерии, наивно поверил, что его знания — это пропуск в лучшую жизнь для его семьи. Помнил, как в итоге они получили жалкую тысячу долларов на всех, билеты в один конец и ледяное «удачи» в аэропорту «Шереметьево».
Тогда его звали Аарон. А его младших братьев звали Илья и Лев.
Первые месяцы в Нью-Йорке были похожи на жестокий сон. Давид все еще верил в систему, в справедливость. Он снял скромный, но чистый домик в Бруклине за пятьсот долларов в месяц — почти половину их всего капитала. Он был уверен, что устроится за неделю.
Недели растянулись в месяцы. Резюме инженера из СССР никого не интересовало. «Опыт не подходит», «лицензии недействительны», «вакансия уже закрыта». Отчаяние въедалось в стены их временного жилища, как запах дешевого фастфуда, которым они были вынуждены питаться, ибо денег на другие продукты было недостаточно.
Аарону было десять. Он видел, как гордость в глазах отца угасала с каждым днем. Видел, как мама, Сара, тайком плакала в ванной. И видел, как в один из дней она надела свое единственное приличное платье, слишком легкомысленное для прохладного вечера, и ушла «на собеседование».
Она вернулась поздно, пахнущая жиром и моющим средством, но с сорока долларами в кармане. Ее взяли официанткой в забегаловку «Golden Fry». Хозяин, грузный итальянец, разрешил ей мыться там же и выдал униформу — короткое платье с аппликацией в виде гамбургера. Аарон видел, как она сжимала губы, надевая его впервые, но потом она улыбнулась: «Зато тепло и есть душ. Мы спасены».
Спасение было относительным. Их выгнали из того домика. Следующей остановкой стал настоящий трущобный район. Аварийный дом, где соседи орали по ночам, а по подъезду текли мутные ручьи. Их комната стоила девяносто долларов. В ней пахло плесенью и отчаянием, которое горьким привкусом оседала не только на языке, но и на душе Аарона.