- Я тебя ненавижу! Иди куда хочешь! Можешь домой не возвращаться! кричала женщина визгливо.
Сыщик шел, не останавливаясь, на тротуаре виднелись две фигуры, мужская и женская. Сыщик обрадовался, стыдно признаться, но обрадовался, на какое-то время опасность отступила, свидетели убийце ни к чему.
- Матильда, дорогая моя, - ответил мягкий баритон, в голосе звучала ирония. - Твоя ревность даже не смешна. Ну что подумает о нас человек?
- Ничего плохого, - ответил Гуров, подходя к Жукову с супругой. Ревность - составляющая любви. А любовь во все времена - явление прекрасное и довольно редкое.
- Лев Иванович, вы настоящий мужчина и джентльмен, - Матильда поправила прическу, подняла накрашенную бровь, от чего лицо не стало кокетливее, просто перекосилось, - Александр утверждает, что идет за бутылкой, а я убеждена, что это предлог. Заявится часа через три пьяный, будет говорить, что встретил друзей, и от него будет вонять дешевыми духами этой профессионалки.
Жуков держался, как всегда, спокойно. Гуров давно отметил, что в администраторе непонятным образом сочетались достоинство, ирония и некоторая пришибленность. Сыщик это объяснял просто: человек стеснялся своей вульгарной, глупой супруги, изо всех сил старался нести крест достойно, отсюда подчеркнутая элегантность и ироническая улыбка: ну, тащу я свой горб, что поделаешь, извините, могила исправит.
- Матильда, дорогая, одно из двух, - Жуков достал сигареты, угостил Гурова, щелкнул зажигалкой, мужчины закурили. - Либо ты идешь со мной в магазин и обратно, либо возвращаешься домой, я приду через двадцать минут.
- В магазин? - фыркнула Матильда. - Там эти мужики, они хлопают тебя по плечу, зовут Сашкой, и ты пьешь с ними из одного стакана.
Сыщик жадно закурил, он остерегался курить, пока был один, боялся спровоцировать выстрел, смотрел улицу, прокладывал дальнейший маршрут, пытался предугадать, какое место выберет убийца.
- Такова се ля ви, дорогая, у нас плохо с посудой, - Жуков взглянул на Гурова. - Извините, Лев Иванович, вы идите, нашим интеллигентным беседам много лет, и окончания не предвидится.
- Да-да, конечно, я пошел, - рассеянно ответил сыщик, жадно затянулся, в ближайшее время курить не придется, а нервы свое требовали.
- Проваливай! - Матильда оттолкнула мужа. - Если через тридцать минут тебя не будет, я запираю дверь. С вашего позволения, - она кивнула Гурову, застучала каблучками по асфальту и свернула в ближайший двор.
- Так и живем, - усмехнулся Жуков. - Каждому свое. Вы женаты?
- Был, - сыщик перестал осматривать улицу, взглянул на администратора, увидел в его руке зажигалку, по плечам и бедрам побежали мурашки, рядом запела струна.
Как просто! Они в паре! Женщина! Зажигалка! И он обошел меня, встал справа... Сейчас он опустит зажигалку под полу пиджака... Я так и представлял. Я гений! Не поднимать взгляда, смотреть на его руки и ноги. Кури, думай о своем, тебе есть о чем думать.
- Идемте, до угла нам по пути, - Жуков левой рукой взял сыщика под руку, щелкнул зажигалкой.
Он на секунду оказался чуть позади сыщика, за его правым плечом. Гуров не видел правой руки убийцы, понял, что опаздывает, и подсек спутнику ноги. Убийца был ловок и быстр, и нож уже в руке, осталось развернуть жертву на себя и ударить. Сыщик опередил убийцу лишь на мгновение, подсечка оказалась столь неожиданной, что Жуков не устоял, упал на колени. Можно ударить ногой в голову, отпрыгнуть и выхватить пистолет, но сыщик решил доиграть спектакль до конца и бросился бежать. Он бегал хорошо, но, что может бежать так быстро, даже не подозревал, и все-таки слышал, как убийца приближается. Достать пистолет не может ни он, ни я, для этого надо остановиться, хотя бы замедлить бег. Бежать мне еще два квартала, если не успею, брошусь в ноги, собью. Он не сможет удержать нож, выронит. Хотя черт его знает, цирковой, и не известно, что он может. Только не поскользнуться, не упасть. Почему сердце лезет к горлу! Топот и тяжелое дыхание приближались, неожиданно сбились с ритма, чуть отдалились. Он достал пистолет, понял сыщик, метнулся в сторону, услышал хлопок выстрела, увидел силуэты стоявших по обеим сторонам улицы машин. Цирк так цирк! Было бы здоровье, так сыщик крикнул бы победные слова. Но сил и дыхания у Гурова хватило лишь на то, чтобы издать вопль. Возможно, так кричали его далекие предки.
Вспыхнули фары, распахнулись дверцы машин, выскочили люди, они бежали и из дворов, людей было много, но Гуров видел только белую голову Рогожина, прыгнул и упал в руки гиганта.
Жуков, ослепленный светом, пытался свернуть, споткнулся, упал на колени, задыхался. Убийцу окружала толпа.
- Брось пистолет, паскуда, у тебя на всех патронов не хватит! - кричал Капитан.
- Сейчас я эту сучку на свет выдерну, - шептал Рогожин, обнимая могучей рукой сыщика за плечи. - Ну ты, парень, солист, нет слов. Солист!
Гуров отплевывался, вытирая пот, еле прошептал:
- Даму не трогать! Молчи, ты ничего не знаешь!
Орлов сидел в кресле, изучал пузырьки в своем бокале, переводил взгляд на сидевшего напротив Гурова, качал головой. Сыщик чувствовал себя плохо и физически, и морально, неожиданно вспомнил название боевика "Победитель не получает ничего" и сказал:
- Тот самый случай.
Орлов понял, что друг беседует сам с собой и спросил:
- А может, тебе у них остаться?
- У кого? - рассеянно спросил сыщик. Орлов, довольный, что Лева попался, хохотнул.
- У цирковых. У тебя очень эффектно получается. А может, в каскадеры податься? Слышал, они свою лигу создали.
- Надо подумать, - серьезно ответил сыщик, - потому как преступники и генерал Орлов лично мне надоели до смерти...
Роговой и Бунич не обменивались колкостями и остротами, разговаривая по телефону, старались не употреблять непарламентских выражений, хотя ныне в нашем парламенте загибают достаточно круто.