– Слышь ты, дура безмозглая, тащи клей. Артур, давай сюда верёвки, времени мало, – прикрикнул Мика.
Все засуетились, забегали. Инка начал смазывать тугие сплетения канатных верёвок клеевым варевом, Артур же подогнал лазер на тачанке поближе к Добрыне.
Добрыня внезапно успокоился. Хоть и чуял он, что надвигается нехорошее, но, видимо, как-то по-своему, по-звериному смирился с этим, всецело положившись на волю хозяина.
Мика, примерившись, аккуратно подхватил лазер и примостил его на хребет псины, скомандовав Артуру перевязывать верёвками массивное орудие, пропуская их через пузо людоеда.
Артур, хоть и отчаянно трусил, но всё же принялся за дело. Быстрыми, отточенными движениями вязал мажущую загустевшим клеем канатку вокруг тела Добрыни, а тот лишь глухо порыкивал, склоняясь головой к земле.
Когда «Берта» была уже довольно плотно привязана, Мика отпустил лазер, – сидело оружие крепко, внушительно. Порывшись в рюкзаке, он достал широкий шмат нано-ленты, закрепил её краешек поверх верёвок и, быстро разматывая, стал перевязывать в несколько слоёв, укрепляя «Большую Берту» на собачьем хребте ещё больше.
Минут через пять дело было сделано. Оттерев пот со лба, Мика с удовлетворением отметил, что лазер держится на Добрыне крепко.
Отойдя на пару шагов, он скомандовал:
– Ну-ка, Добре, давай, ко мне, – поманил людоеда, и тот с лёгкостью (хоть и чуть заваливаясь на сторону) сделал пару шагов к хозяину. – Молодец, пёс, отлично, хорошая, умная собака…
Инка с Артуром переглянулись. Мика, будто почувствовав этот перегляд у себя за спиной, повернулся к ним:
– Чего ещё такое?
– Теперь как бы гашетку надо, – ткнул пальцем в сторону Добрыни Инка.
Мика нахмурился, повернулся к псу, голову которого он одной рукой поглаживал.
– М-да, гашетку надо бы… Сам знаю, что надо.
Перехватив нано-ленту, Мика опустился на корточки перед боковиной крепкой упакованной «Берты». Красноватый шип металлической гашетки, которая при нажатии давала импульс внутренним механизмам, запуская процесс выстрела, выпирался из паза, манил к себе…
Мика, зажав гашетку большим пальцем одной руки, тут же налепил нано-ленту на ободок возле паза, после чего, убрав палец, мгновенно стянул её на поверхности вдавленной гашетки. Прокрутив таким образом ленту в несколько слоёв, он замер, приобняв то ли «Большую Берту», то ли людоеда…
Убедившись, что манёвр удался, Мика, широко улыбаясь, обернулся к Артуру с Инкой:
– Ну что, лошьё, выкусили? Я ж говорил, – мой план верный…
Артур с Инкой снова переглянулись, пожали плечами.
– Только не факт, что заряды в лазере вообще рабочие…
Мика резво поднялся с корточек, почесался:
– Ну давайте, понойте и сейчас ещё… В общем так, пятиминутная готовность, через десять минут выступаем. Все должны быть готовы, включая эту дуру с черпаком.
* * *
На вершину холма они поднялись к полудню. Развернувшись лагерем у большого камня, все смотрели в сторону границы, которая отделяла их мир от чего-то внешнего, такого, что было им незнакомо. И Мика, и Артур, и Инка точно знали, – там за границей есть что-то ещё, какое-то место, непонятное, неведомое, территория, откуда всегда появлялись Охотники.
Они выходили из объёмной, широкой двери портала, – спокойные, уверенные в себе, вооружённые до зубов люди, точно знавшие за чем (точнее, за кем) они идут.
Их оружие значительно превосходило то, что было в арсенале слэверсов. Это и мини-лазеры, и грави-помпы, и огнемёты, ещё какие-то малопонятные орудийные приспособления, которые до поры до времени прятались в поблескивающих сталью ящиках, катившихся за Охотниками на тачанках. Случалось, что среди прочего оружия ехала и большая тачанка с какой-то особенной, видимо, усовершенствованной версией «Большой Берты».
Всё это оружейное хозяйство Охотники прятали на время своего кровавого промысла внутри Штабного домика, дверь которого открывать умели только они сами. Атаковать домик во время начавшейся Охоты было бесполезно, это всё равно что без какой-либо защиты или атакующего оружия наведаться к чавкающему миазмами болоту, в гости к семейству аллигаторов. В рассказах старших не раз всплывал случай, когда люди их деревни всё же налетели на Штабной домик. И беспощадная, жестокая расправа над бунтарями давно уже обрела черты своеобразного мифа, повествующего о безрассудной храбрости павших в неравном бою героев.
Мика долго рассматривал в бинокль и портал, и белесую поверхность уходящей ввысь прозрачной границы. Он знал, что Охотники должны появиться спустя небольшой переход солнца по небу, примерно тогда, когда оно только начнёт клониться вниз, сползая постепенно по прозрачно-матовому горизонту. Время ещё оставалось, поэтому, спрятав бинокль в рюкзак, он, лаская Добрыню, на всякий случай проверил насколько крепко держат на теле людоеда верёвки с нано-лентой «Большую Берту».