Артур Алгулов, мой бывший парень, ей сразу не понравился. После знакомства с ним она сказала: «По моим ощущениям, с ним надо быть поосторожнее. Что-то в нём есть отталкивающее… Но это лично моё мнение. Тебе, естественно, самой решать, встречаться с ним или нет».
К сожалению, на тот момент я была уже безвозвратно влюблена. И зная настороженное отношение Вики к моему молодому человеку, очень долго не рассказывала, что Артур часто доводит меня до слез, обвиняет в его собственных неудачах и усталости, постоянно просматривает мой телефон, недоволен, если я трачу СВОИ деньги на одежду, маникюр, запрещает ходить в спортивный зал, хотя сам ходит.
Крутова видела, что я стала замкнутой и тревожной, перестала ходить на общие тусовки. Она пыталась как-то осторожно заговорить со мной, выяснить, в чём причина таких изменений, но я отшучивалась или переводила тему.
Однажды, когда я резко похудела, она не выдержала и снова начала разговор.
— Крис, я беспокоюсь о твоём здоровье, — сообщила Вика, сидя в ресторанчике рядом с нашим офисом. — У тебя никогда не было лишнего веса, но сейчас… Куда подевался твой орешек, как у Джей Ло? Ты выглядишь как приведение. Бледная вся… Твои роскошные шоколадные волосы потускнели. И мне кажется, или их стало меньше? Может анализы надо какие-то сдать… ну, я не знаю… Давай, к терапевту хотя бы запишешься? Это ненормально, Громова, слышишь?
В те дни я уже остро чувствовала: происходит что-то в корне неправильное. Я словно теряю себя, как будто в моём теле живёт другой человек с несвойственными мне мыслями, совершает несвойственные мне поступки. Это жутко пугало. Я не понимала, куда подевалась та радостная, немного сумасшедшая, смелая девушка. Как же я скучала по ней... Мне всегда нравилось следить за питанием, тренироваться в зале и особенно ходить на растяжку, но я никогда ничего не делала в ущерб своему здоровью. Наоборот: регулярное полноценное здоровое питание, комфортные физические нагрузки — всё это было для того, чтобы быть здоровой и бодрой, а не слюнтяйкой на грани анорексии.
Голова буквально пухла от мыслей, внезапная волна безнадёги и жалости к себе окутала душу.
— К врачу надо… но только к ПСИХОтерапевту, — призналась я и тут же расплакалась, выпуская наружу всю ту обиду, которая так долго копилась. — Артур всё время говорил, что мне не помешало бы ещё немного скинуть, и я устала от постоянных замечаний. Решила, что легче сбросить, чем выслушивать это. Но… Это же бред! Что я творю? Господи, как я могла это всё терпеть, Вик? — задала я вопросы, на которые у Крутовой, конечно, не было ответов, потому что эти ответы нужно было искать только внутри себя.
В тот вечер я рассказала подруге всё, что со мной происходило за последний год. Вика внимательно слушала, не перебивала, ни в чём меня не упрекала, а только недоумевая качала головой и округляла и без того большущие глаза.
— Понимаю, что с этим надо срочно заканчивать, — подытожила я. — Но мне почему-то так страшно сказать ему о разрыве.
Несмотря на мой страх и внутреннее беспокойство мы решили, что завтра же я сообщу Артуру — отношения закончены. А потом съеду к Вике, или к маме — как захочу.
Но жизнь удивительная штука. Ещё до того, как мы попросили счёт, позвонил сам виновник торжества. И как бы я не убеждала, что меня не надо забирать, он не слушал, сказав, что уже ждёт у моей работы. Ресторан находился в том же здании, поэтому выйти незамеченной было невозможно.
Артур дёргался. Всю дорогу до нашей съемной квартиры материл водителей вокруг, а припарковавшись у дома выдал то, чего я точно никогда не ожидала услышать.
— Короче, я рассказал родителям, что у меня есть девушка. Они спросили, кто ты по национальности, я сказал — русская. Мама расплакалась. Она всегда мечтала видеть рядом со мной девушку нашей национальности.
Повисла гробовая тишина.
Его слова с одной стороны казались мне какими-то совершенно абсурдными, но с другой стороны полностью меня отрезвили. Ведь он не мог не знать этого раньше. Если знал, значит всё это время просто использовал меня как любовницу и прислугу. А если всё же не знал, но имел бы хоть каплю уважения ко мне, то никогда бы не говорил этих слов.
Всё это уже и неважно. Я вдруг ощутила насколько этот человек, которого я считала сильным мужчиной, жалок. Он даже расстаться сам не может, ему нужна причина извне.
Сколько мы так просидели — сказать трудно, я решила первой нарушить молчание.
— Зачем ты мне это рассказываешь? Мне неприятно такое слышать.
— А мне какого, ты подумала?! — заорал он на всю машину. — Я не могу подвести родителей, поняла? Они для меня всё!