— Я совершенно точно закрыла её, — ответила ни секунды не сомневаясь. — Почему вы спрашиваете?
— Пожарные уверены, что причина возгорания — поджог.
— Что?! — не поверила я своим ушам.
— Дело в том, — взял слово пожарный, — что поликарбонат, из которого делают покрытие для теплиц не может так сильно гореть. К тому же когда мы приехали, на участке стоял сильный запах бензина. Мы предполагаем, что теплицу облили и подожгли.
Сердце рухнуло в пятки, и я задрожала ещё сильнее.
— Возвращаясь к калитке, — продолжил капитан, — она была открыта. Перед тем как вызвать пожарных, ваш сосед хотел убедиться, что никто не пострадал и свободно прошёл во двор. Следов взлома нет. У кого ещё есть ключи от вашей дачи?
— У мамы есть запасные, но она сейчас в отъезде. Её основные ключи вот, — указала я на связку в руках Туманова, — я их взяла, так как у меня три недели назад украли сумку вместе с моим экземпляром.
— Заявление о краже не подавали? — спросил полицейский.
— Нет, в ней не было ни наличных денег ни документов, а карточки я сразу заблокировала.
— Где произошла кража?
— В метро в час пик: срезали ремешок так, что я даже не сразу заметила пропажу. Обратилась в полицию метрополитена, но на камерах ничего не разглядеть, слишком много людей. Вы думаете, кража связана с поджогом?
— Пока не знаю, просто собираю сведения. Без вашего заявления ход делу никто не даст. Но очевидно, что вас хотели напугать. Если бы хотели навредить — подожгли бы дом.
Кто-то хочет меня напугать? Зачем?
Мысли метнулись к Алгулову, но я тут же отмела это предположение. Он бы не стал так рисковать своей карьерой. Он военный, к тому же с амбициями, связь с уголовщиной ему точно не нужна. И потом, он спец в моральном насилии, но руку на меня он никогда не поднимал.
— Может, кто-то из знакомых угрожал вам в последнее время? — снова задал вопрос представитель закона.
— Нет… такого точно не было, — ответила я, пытаясь совладать с дрожащим голосом.
— Вы не торопитесь, подумайте, повспоминайте. Заявление будете писать?
Я молчала в растерянности, не зная, что ответить. Может, пожарные ошиблись, и это не поджог… Но с другой стороны кто-то же открыл калитку, да и запах бензина…
— Товарищ капитан, — прервал мои размышления Туманов, — дадите нам пару минут переговорить?
Тот кивнул и вместе с пожарным отошёл в сторону.
— Кристина, ты в праве поступать так, как считаешь нужным, — начал Туманов, когда наши собеседники в форме оказались на достаточном расстоянии от нас, — но дело серьёзное. Моё мнение — стоит написать заявление.
Я смотрела на него, слышала его слова, но как будто не могла понять, о чём он говорит. В голове пульсировало, казалось меня шатает. А, может, так и было, потому что Эмиль обхватил меня за плечи, тревожно заглядывая в глаза.
Как поступить? Ведь в конце концов участок не мой, а мамин…
Внезапное предположение буквально парализовало меня — а вдруг навредить хотели ей, а не мне?!?!?
Чёрт, чёрт, ЧЁРТ!!!
Судорожно кусая губы и стараясь не смотреть в сторону участка, я пыталась хоть как-то совладать с лихорадочными мыслями в голове. Щёки горели, но меня так колотило от холода или нервов, что я никак не могла собраться.
Разглядев, моё почти невменяемое состояние, Эмиль взял мои ледяные ладони в свои тёплые руки:
— Ты замёрзла совсем! — обеспокоено произнёс мужчина, — пряча мои пальцы в карманы своего пальто, но не отпуская их. — Кристина, полиция, может, и не найдёт преступника, но они хотя бы попытаются. К тому же, — добавил он, придвинувшись ближе ко мне и понизив голос, — преступник может сейчас наблюдать за нами… В таком случае лучше пускай думает, что его уже ищут…
Я посмотрела ему прямо в глаза, затем бросила осторожный взгляд на толпу соседей. Вряд ли это кто-то из них: выглядят по-настоящему обеспокоенными.
Тем не менее, слова Эмиля о том, что поджигатель может сейчас быть рядом, словно отрезвили меня.
Он прав. Дело очень серьёзное, и я себе не прощу, если пострадает мама или дядя Олег. Так что пускай полиция хотя бы попытается.
Я чуть ли не до крови закусила губу и кивнула:
— Да, я напишу заявление.
***
Время в участке тянулось очень медленно. Меня перестало потряхивать, но от нервов и голода начала болеть голова, а растворимый кофе на пустой желудок, который нам предложил сотрудник полиции, вызвал тошноту. Туманов всё время был рядом, за что я была ему невероятно благодарна. Мы вышли оттуда в начале четвёртого абсолютно никакие, ну во всякому случае я. По Эмилю было не понять, в каком он состоянии: мужчина почти всё время молчал, словно что-то обдумывал.