Осталось проверить, что в другом помещении. Я зашла туда и нащупала выключатель на стене. Когда под потолком загорелась лампочка, я в буквальном смысле остолбенела.
Глаза расширились от ужаса. Комната была выдержана в коричнево-чёрном цвете. Слева стояла большая кровать, окружённая прочной решёткой. За ней виднелась ещё одна дверь. Помещение оказалось большим.
Я прошла на середину. Увидела небольшой столик, пару странных табуреток и стул. Ещё тут была какая-то лавка, обитая кожей. С потолка свисала цепь. К стене прибит Андреевский крест с множеством карабинов по бокам. Дальше был длинный стеллаж со стеклянными дверцами. Я направилась к нему, чувствуя, как сердце колотится от ужаса.
В стеллаже на крючках висели различные плети и розги. Внизу на полочках расположились зажимы с цепочками, фаллоимитаторы и другие, уже непонятные мне вещи. Также же было несколько кожаных наручников.
Мама, куда я попала?! Это же пыточная, почти как на БДСМ-фотографиях!
Я была в шоке, что хозяин дома, у которого живу, оказался тем самым больным садистом.
Не может быть! Арсений кажется нормальным!
Взгляд метнулся в сторону цветной картинки на столе. На ватных ногах подошла ближе. На фото абсолютно голая черноволосая девушка. Она стояла и улыбалась, несмотря на то, что бёдра спереди с розовыми линиями, как будто её били чем-то тонким и оставили след. Сзади стоял Арсений, он обнимал незнакомку за талию, прижимая к телу розги.
В висках застучало. Сердце стало биться ещё сильнее. Руки вспотели, хотя я никогда не замечала за собой такого. Всё ещё не могла поверить, что Арсений мучает девушек в своём подвале, хотя доказательств этому тут полно.
Я инстинктивно попятилась от пугающего изображения и споткнулась о кольцо, вмонтированное в пол. Взмахнув руками, чтобы не упасть, задела круглую клетку, свисавшую с потолка на цепи. Та со звоном и грохотом ударилась о стену.
Через пару секунд в комнате появился Черкасов. Взгляд метал молнии, а руки были сжаты в кулаки. Потом он заложил их в карманы и пошёл ко мне, чеканя шаг.
— Ай-ай. Кажется, в доме завелась маленькая любопытная крыска. Я же просил не заходить в подвал, не так ли, девочка? — голос был тихий, но тон такой, что не предвещал ничего хорошего.