— Нет, — фыркнула я. — Я люблю свежий маникюр.
Наши взгляды на секунду задержались друг на друге. Джейсон не ответил, но его взгляд стал мягче. Я потянулась за ложкой, чтобы попробовать итоговый вариант, но он резко отодвинул её в сторону.
— Стоп, — резко сказал он. — Лимон.
— Думаешь, я из-за ложки распухну, как шар? — усмехнулась я, пытаясь не выдать, как задело меня, что он это запомнил. — У меня есть таблетки, но в крайнем случае отвезёшь меня в больницу.
Я заметила, что в его глазах мелькнуло какое-то сомнение, но в то же время желание узнать моё мнение. Я улыбнулась и осторожно попробовала тыквенное пюре. Вкус был насыщенный, мягкий, и действительно улучшенный с добавлением лимонной цедры и сливок.
— Теперь да. Это оно, — сказала я, облизав губы, наслаждаясь вкусом.
Он смотрел на меня так внимательно, что я почти пожалела, что открыла рот. Но, к моему удивлению, Джейсон медленно кивнул.
— Возможно.
Между нами повисла пауза. Но телефон в заднем кармане завибрировал, напомнив о приезде Эмбер и о реальности, которая вновь вторглась в кухню.
— Что ж, я пойду. — Голос прозвучал немного тише, чем я рассчитывала.
Я развернулась, сделала шаг к двери… и, не удержавшись, обернулась. Джейсон стоял у стола, склонившись над блокнотом, но почти сразу поднял глаза и встретил мой взгляд.
— Ты все записываешь вручную? — спросила я, уже закрывая за собой дверь.
— У бумаги не садится батарея.
— Старомодно, — фыркнула я.
— Надежно.
Зануда.
Глава 6 / Джейсон
Hozier - Eat Your Young
Недели работы с Сиеррой Рейн вскрыли одну простую и крайне раздражающую истину: она не поддавалась управлению.
А я привык управлять всем.
Ресторан жил по моим правилам, в моём темпе и по моей логике. Здесь не было места импровизации, если она не была заранее просчитана. Пока в эту систему не врезалась она. Рейн ходила по залу уверенным шагом, будто ресторан принадлежал ей. Исправляла мелочи, замечала то, что пропустили бы даже опытные менеджеры. И делала это так, словно проверяла не зал, а моё терпение.
Она была умна и компетентна настолько, что это раздражало.
Я мог злиться, мог повышать голос, мог давить авторитетом, но цифры не лгали. Зал стал красивее и элегантнее. Команда работала собраннее. Мне приходилось признавать очевидное, и это оказалось сложнее, чем я думал. Я твердил себе, что она временная замена Прим. Не человек, а ресурс. Ресурсы не задерживаются, к ним не привыкают, ими не восхищаются. Но каждый раз, когда она делала глубокий вдох перед тем, как что-то мне возразить, я чувствовал, как внутри меня поднимается знакомый жар, от которого я давно отвык.
— Это меню перегружено, — сказала она однажды, просто глядя мне в глаза.
Я медленно отложил нож. Персонал освоил искусство превращаться в мебель.
— Оно продумано.
— Оно перегружено, — повторила она, чуть склонив голову. — Гость не обязан разгадывать ребусы, чтобы поужинать.
В кухне повисла гробовая тишина.
— Ты всерьез предлагаешь пересмотреть мою концепцию? — спросил я, чувствуя, как поднимается раздражение.
— Нет, — уголок её губ дернулся. — Я предлагаю перестать путать амбицию с удобством.
Никто. Никогда. Не разговаривал со мной так.
Мой разум уже сотни раз составлял список аргументов, почему она переходит границы и как её нужно поставить на место.
— И, кстати, не забудь о завтрашнем вечере в Кристалл Холл. Поль Дюран настаивает, чтобы мы представляли ресторан, — сказала она, разворачиваясь на каблуках.
Дерьмо. Ненавижу светские мероприятия.
К вечеру в ресторан ввалились мои друзья. Трэвис, Дилан и Шон, а с ним его младшая сестра Габриэла. К счастью, у них хватило сообразительности оставить свои барные привычки за дверью и вести себя, как подобает в месте, где люди платят за атмосферу. Трэвис, как обычно был в полуспортивной одежде из под которой виднелись его татуировки на шее, кистях и других участках кожи. Дилан, аккуратный и собранный, выглядел на его фоне почти дипломатом. Габи, только недавно прилетевшая из Рио, выглядела эффектно. Загорелая кожа, золотисто-каштановые волосы, желтая рубашка и мини-юбка.
Была ли она красива? Безусловно.
Молодая студентка юридического. Умная, веселая и, к моему глубочайшему неудобству, в меня влюбленная. Разница в возрасте, десять чертовых лет, не смущала ее ни на секунду, но я не придавал всему этому значения. Во-первых, Шон — мой лучший друг, и лезть к его младшей сестре было для меня таким же табу, как поджечь собственный ресторан. Во-вторых… даже несмотря на её красоту, лёгкость и жар в глазах — я ничего к ней не чувствовал. Ни малейшего щелчка внутри.