— Сядь, — сказал я, кивая на кожаный диван.
Она послушалась без споров. Редкий и почти тревожный симптом. Обычно Рейн спорила даже с собственным отражением. Я достал порошок от отравления, смешал в воде, и поставил перед ней. Сиерра сделала пару маленьких глотков и скривилась.
— Господи… это ужасно.
— Это не десерт, Рейн.
Попробовала снова и гримаса получилась еще хуже.
— Отвратительно.
— Слишком много капризов для человека, который только что обнимал унитаз.
Сиерра выдохнула подобие смешка, но тут же прижала ладонь к виску и закрыла глаза. Я повернул голову, словно оценивая её состояние, но на самом деле следил за каждым движением: как ее плечи постепенно расслабляются и цвет медленно возвращается на кожу. И волосы, по которым почему-то захотелось провести рукой, чтобы убедиться, что они такие же мягкие, как выглядят.
Стоп. Нет.
Нет, черт побери.
Я почувствовал, как внутри поднимается то, что не должно даже намекать о себе. Она сидела так ненормально спокойно, маленькими глотками допивая эту чертову микстуру, будто пыталась быть послушной. Мне стало жарко под воротником. Никакой искры злости, никакой привычной колкости, ни одного резкого угла, за который можно зацепиться и оттолкнуться. Просто тишина, прерываемая ее редкими глотками и приглушенным шумом кухни за стеной. Я вдруг поймал себя на том, что не думаю о заказах, таймингах и о том, кто опять пережарил мясо.
Она опустила стакан и посмотрела на меня снизу вверх.
— Спасибо, — сказала она.
Я сжал челюсть. Слово «спасибо» попало ровно туда, куда не должно было.
— Допьешь воду и вернешься к работе через пятнадцать минут, — сказал я, жёстче, чем требовалось. — Я не собираюсь снова ловить тебя у туалета.
Сиерра моргнула и я увидел, как гаснет что-то в её взгляде.
— И не стоит, — произнесла она уже деловым тоном.
Она встала, прошла мимо меня, не задержавшись ни на долю секунды. Запах её парфюма едва коснулся воздуха и исчез. И когда дверь за ней захлопнулась, в кабинете стало так тихо, что я услышал собственный пульс. Я провёл ладонью по лицу и выдохнул. В животе что-то неприятно сжалось, словно от крепкого алкоголя на голодный желудок. Я взял стакан, который она держала, и медленно опустил его в раковину. На стекле остался след ее помады. Откинув голову назад, я выругался сквозь зубы и направился к двери. Чем быстрее я уйду на кухню, тем лучше.
Я сделал всё правильно.
Но почему-то это не принесло ни грамма облегчения.
Продолжение следует...