- Послушайте, генерал, мне известно, что вы когда-то были профессиональным актером. Но сейчас, полагаю, здесь не место для спектаклей. Я пришел выяснить весьма серьезные вопросы... Подполковник Головеров - ваш начальник штаба.
- Ну, подлец! Обнаглел! - крякнул дед Мазай.
- Кто?
- Да Головеров! Что, так вам и представился?.. Совсем распоясались "зайцы". Ну, был он в Чечне. И о вашей встрече все знаю. Получил довольно обстоятельную шифровку.
- Какое он имел задание? - в тоне послышался командирский голос. - Какие задачи выполнял?
- Обыкновенные, как всегда.
- Если вы имели связь со своим начальником штаба, вам известно, кого он намеревался... ликвидировать.
- А что, он собирался кого-то ликвидировать? - опять сыграл генерал.
- С вами невозможно разговаривать! Но у меня нет другого выхода. Поймите, если мне удастся установить, кого именно ваш человек уничтожил, появится возможность проследить связи объекта здесь, в правительственных кругах. И разоблачить всю эту свору!.. Я совершенно уверен и имею доказательства, что причиной расправы надо мной, и не только надо мной, послужил какой-то террористический акт в Чечне. Там убрали негласного наместника, на котором завязаны интересы сильнейших людей в правительстве. Политические и экономические интересы. Я также уверен, это сделал ваш человек, тот подполковник. Он мне прямо говорил об этом.
- В таком случае вы должны знать - кого. Или догадываться, - отпарировал генерал.
- Он ликвидировал Диктатора, намеревался проделать то же самое с преемником и многими из команды, - продолжал Миротворец. - В то время я вел с ними диалоги... И буквально уговорил Головерова не трогать никого из руководства Ичкерии. Но подполковник сказал, что одного он ликвидирует в любом случае, и что он - не чеченец, а гость из Москвы. Кто этот гость, генерал?
- Это довольно легко установить, - хмыкнул дед Мазай, играя удочкой. Проверьте, кто уехал в Чечню и не вернулся к определенному сроку.
- Перебрал я и проверил всех, кто за последнее время был убит, похищен или пропал при невыясненных обстоятельствах. Таких набралось достаточное количество - бизнесмены, журналисты, даже священники...
- Да, народ там воруют, - вставил генерал. - Раньше лошадей крали, теперь их нет, так на людей перекинулись.
- Точно определить, кто из пропавших был этим наместником, невозможно. Туда каждый едет не с двойной, так с тройной миссией. Разматывать этот змеиный клубок - гиблое дело.
- Считаете, гром над вашей головой грянул после якобы совершенного теракта?
- Не считаю - знаю! Убежден. На этом человеке замыкались важнейшие связи. Вся эта свора - особенно те, кто имел нефтяные интересы - находились в шоке. И обрушились на меня! Будто я его должен был охранять в Чечне.
- Не охранять, но устанавливать мир, чтобы спокойно работалось.
- Вот! Правильно! И вы знаете имя этого наместника.
- Не знаю, - откровенно признался дед Мазай. - Могу только догадываться, как и вы. В Чечне мы выполняли совершенно иные задачи.
- Хорошо, открою вам еще один секрет, - попытался зайти с другой стороны Миротворец. - Крайним оказался не только я, но и вы со своей командой. "Молнию" передали в МВД только по этой причине.
- Ее уничтожили по этой причине, хотите сказать?
- По сути, да.
- Головеров не докладывал мне ничего об этом человеке.
- Этого не может быть!
- Почему не может? Может. Мои офицеры были воспитаны в лучших традициях рыцарской чести. И у каждого мог быть свой личный противник, приговоренный им к возмездию. Допустим, если даже мой подполковник действительно кого-то уничтожил по своему усмотрению, вы считаете, в боевой обстановке он не имел на это права?
- Я так не считаю. Напротив, уверен, что убитый наместник - сволочь и мразь, каких поискать. Но мне нужно его имя, чтобы вывести на чистую воду здешнюю сволочь и мразь.
- Попробуйте спросить об этом самого Головерова. Тем более, вы знакомы. Только предупреждаю, вряд ли скажет. Потому что мои офицеры не претендуют на роль национальных героев и о своих подвигах молчат. И мемуары пишут только в голове.
Миротворец встал, походил вокруг лунки - в ботинках у него чавкало начерпал воды и теперь, похоже, грел ноги.
- Жаль... мы не поняли друг друга, - проговорил он сокрушенно, однако с достоинством. - Слышу только слова - русские офицеры! Честь! Отечество!.. А когда нужно сделать конкретное дело, начинаются ужимки, вокруг да около... Мы перестали доверять друг другу даже в простых вещах. И враги этим умело пользуются, разрывая последние связи. Мы облегчаем им задачу... Да, а я надеялся на вас, князь Барклай-де-Толли, считал вас человеком силы и совести. Но чувствую, и вы нуждаетесь в катарсисе.
- Об этой вашей идее я тоже знаю. - Дед Мазай поправил кивок на удочке, положил ее на лед и с удовольствием выпрямил затекшие ноги. - Очищение - вещь нужная... Только мы уж свое отжили. Чисть, не чисть.
- Все вы знаете, только не хотите назвать имени! - не скрывая раздражения, заметил Миротворец. - И валяете дурака... Если Гловеров доложил вам даже о моих замыслах, не поверю, чтобы умолчал о своих. Ну, скажите, генерал, что я должен сделать, чтобы получить ваше доверие?
- Что сделать? Много чего... Вернуться в Приднестровье и начать все сначала. Но ведь это невозможно?.. Все ушло. Или, например, вернуться в Чечню и установить там действительный мир, без позора для России и без обиды для чеченцев. И тогда вам не пришлось бы искать со мной встреч - сам бы пришел... Как иначе вам верить, если вы уже дважды меня обманули?
Миротворец снял очки - взгляд его был тяжелым и гневным: наверное, за такие глаза царей когда-то называли Грозными...
И скорее всего, он потому и носил очки с затемненными стеклами - чтобы прятать свой взор.
Он уходил к берегу твердым, военным шагом, с высоко поднятой головой, зная, что дед Мазай смотрит ему вслед. И если бы не промоины во льду, заполненные снежной кашей, и не чавкающие ботинки, выглядел бы так же, как когда-то в Приднестровье, в пору своего звездного часа...
Строительный вагончик с выбитым стеклом стоял на попутной полосе, а оранжевый раскатчик утюжил встречную, норовя перекрыть движение на дороге. На переднем плане торчал потушенный асфальтовый котел, возле которого суетился человек в оранжевой безрукавке - то ли пытался растопить его, то ли что-то чистил, но все время посматривал вдоль дорожного полотна.