- Теперь пора бы и поплясать! - вдруг спохватился Грязев и легким кувырком перекатился от заднего колеса в траву. - Барыню, с присядкой.
- Саня, кончай! - запоздало предупредил Головеров.
- Я же обещал тебе сплясать! - засмеялся он и, вскочив на ноги, на самом деле пошел в присядку вокруг грузовика. Снайпера ковыряли чернозем возле его ног, расчерчивали затвердевшую, блестящую корку проселка, а он прыгал, перебирал ногами, высоко вскидывая колени, словно танцевал на углях.
Никакая это была не барыня - скорее всего, пляска шамана, колдуна, вошедшего в экстаз ритмичных стремительных движений, притягивающих, странным образом чарующих воображение.
Одиночные выстрелы снайперов прекратились сразу в обеих точках. Возле асфальтового котла возникло какое-то шевеление, заложники таращились на плясуна сквозь пулевые пробоины...
Глеб нажал тангенту на радиостанции.
- Эй, хохол? Ты что замолчал? Ты меня слышишь? Пока идет концерт, давай встретимся и поговорим. Щукин оружие сдал, Коняхин лежит под бугром, я его хорошо вижу. И тебя вижу. Пора вести переговоры, ваши-то не пляшут.
Он подождал минуту - эфир молчал на всех каналах. Саня Грязев исполнял танец заклинания огня.
- Операцию ты провалил, - напомнил Головеров своему неведомому противнику. - Не хватало еще наделать трупов... Ты меня понял? Не слышу?
- Выходи к насыпи один, без оружия, - отозвался совсем другой, ранее не слышимый в эфире голос. - Я выйду, когда ты будешь на середине...
- Нет, приятель, я тебя переплясал - я и буду диктовать! - оборвал Глеб. Условия такие: убираешь с позиций своих снайперов и идешь ко мне. Встречаемся на середине между фургоном и дорогой. Любой выстрел с твоей стороны - считай, одного человека потерял.
- А где гарантии, что твои люди не станут стрелять?
- Мои люди не произвели ни одного выстрела, - заявил Головеров. - Тебе этого мало?
- Хорошо, - помедлив, отозвался тот. - Выйду ровно через три минуты.
Когда парламентер спустился с насыпи, Грязев подскочил к колесу, возле которого сидел Глеб, выбил чечетку.
- На переговоры пойду я! Если пасли только тебя - могут запросто снять. И своих не пожалеют.
- Иди, - разрешил Головеров. - Обеспечь безопасный выезд, ну все как полагается.
- Понял! - Саня сбросил плащ. - За воздухом приглядывай. Вроде, вертолет мелькал на горизонте.
Переговоры длились минут двадцать. Сначала парламентеры стояли друг против друга, затем стали топтаться на месте, прогуливаться взад-вперед, и, наконец, уселись на землю, прямо на проселке. Глеб лежал возле колеса на животе и слушал эфир - пока вроде бы все шло честно, на всех каналах была тишина.
Или объявили радиомолчание, зная, что находятся под контролем? И сейчас намереваются переиграть? Взять реванш?
Вдруг парламентеры встали и решительным шагом направились в сторону трассы. Что-то говорили на ходу, показывали руками...
"Ковбой" приполз под грузовик, потянулся к куче оружия, отобранного у группы захвата.
- Вроде так не договаривались! Куда он пошел?
- Куда надо, туда и пошел, - Глеб дал ему по рукам. Синий микроавтобус обогнул асфальтовый раскатчик и поехал навстречу. Окна его были зашторены...
- Никому не верю! - "Ковбой" стукнул кулаком по земле. - Падлы, обязательно какую-нибудь гадость сделают!
Парламентеры скрылись в микроавтобусе. Эфир по-прежнему оставался чистым, но в небе появился вертолет - пролетел над трассой, сделал разворот и пошел на посадку, прямо на дорожное полотно, поближе к микроавтобусу.
- А это как понимать? - теперь не выдержал Анатолий Иванович.
Вертолет опустился на асфальт, двигателей не выключил. Пригибаясь, под лопастями пробежали двое и тоже скрылись в микроавтобусе. Прошло минут пятнадцать, прежде чем Грязев снова появился на дороге, с кем-то поговорил, пожал руку и прихрамывая, не спеша побрел к фургону. И пока он шел, непринужденно поглядывая по сторонам, в вертолет сели четверо, однако он тут же выключил турбины и вместе со звенящим воем оборвалось напряжение.
Глеб поджидал Грязева возле переднего бампера грузовика, солдатики на всякий случай сидели под машиной.
Саня примостился на бампере, медленно разулся - на бинтах расплылись огромные кровавые пятна.
- Да, войны без крови не бывает, - поморщился он. - Кстати, привет тебе от Сыча. По космической связи разговаривали... хорошо слыхать, будто за соседним кустом сидит... Глеб, попроси у этих вояк пару перевязочных пакетов. Пусть дадут в знак благодарности, что не изжарили.
Головеров принес пакеты, разорвал и принялся бинтовать ступни.
- Где же дедушка Мазай? - спросил между делом.
- Должно, сейчас едет в аэропорт. Будет встречать нас в Ростове. Пока мы туда пилим на машине, он прилетит.
- Не об этом я спросил...
- Вообще где? Да, наверное, там, где все пенсионеры, - предположил Саня. На дачке, грядки копает или с удочкой сидит. Уж с месяц как на отдыхе.
- Новость...
- Если для тебя новость - для меня подавно. Впрочем, я же путешествовал все, и не видел, как вы тут воскресали из пепла и с того света. Думаю, в третий раз "Молнию" уже не зажечь. Никому!
- Значит, ее погасили? И мы опять безработные?
- На сей раз не гасили - передали в ведомство МВД. Мужики сразу же уволились. Все, кроме нас с тобой. Мы числимся пока...
- Да, - протянул Глеб, накручивая бинт. - Ты не знаешь, "позор" от слова "зорить" или "позреть"?
- Оставь это филологам, - отмахнулся Саня. - Позор - он и есть позор. Стыдобища, одним словом...
Солдатики выползли из-под машины, стояли рядом, смотрели и слушали. "Ковбой" все-таки выцепил из кучи трофейного оружия пистолет-пулемет и сейчас примерял к руке, выцеливая головки трав, колышащихся под ветром.
- А эту игрушку брось, - заметил Грязев. - И вообще, доставайте из рюкзаков свои стволы и - в кучу. В том числе, личное оружие.
- Как это - в кучу? Сдавать, что ли? - готовый к сопротивлению, спросил "ковбой".
- Да, брат, война кончилась, по домам едем.
- Мы же их сделали! Сделали! - "Ковбой" потряс оружием. - Без выстрела сделали!.. А теперь сдаваться? Капитулировать?
- Не драться же со своими, - заметил Головеров. - Угомонись...
- Это - свои?! Какие же свои, если чуть не ухлопали?! Если хуже душманов обложили!
- Мы разобрались, - уклонился Грязев. - Ошибка вышла. Они не хотели, так получилось.
Он подскочил к Сане, тяжело дыша в лицо, заговорил отрывисто:
- Хочешь, чтобы я поверил? Ошибка?.. Не надо лапшу на уши! Я не мальчик! Я два раза Гудермес брал! Ошибка! В гробу я видел! Предатели!