- Отставить разговоры! - вдруг прорычал мягкий и интеллигентный танцор. Выполняй команду. Оружие - сдать! Поедешь к матери!
"Ковбой" шарахнул пистолет о землю, сделал несколько шагов в сторону и упал в траву. На сей раз лежал молча, не шевелясь, без всякой истерики. Загудевшие в фургоне голоса разом стихли...
- И ты выкладывай оружие, - успокоившись, проговорил Саня, толкая в бок Анатолия Ивановича. - Тоже поедешь к матери.
Снайпер вопросительно посмотрел на Головерова, дернул плечами.
- Ты же обещал, Глеб... В спецподразделение...
- Из моего рюкзака тоже достань и - в кучу.
- Ты же обещал...
- Обещал - сделаю! И найду, когда понадобится. Выполняй приказ!
Анатолий Иванович направился к "Москвичу", неторопясь открыл дверцу, подвинул ногой связанного и пришедшего в чувство водителя фургона и принялся выбрасывать рюкзаки на землю.
Головеров помог Грязеву втолкнуть забинтованную ногу в ботинок.
- С кем нас спутали?
- Ни с кем, - просто ответил Саня. - Получили приказ уничтожить группу чеченских террористов, перешедших ночью на территорию Краснодарского края.
- Так все-таки, с чеченцами?
- Нет, в приказе значилось, что все четверо - русские, могут выдавать себя за офицеров спецподразделения "Молния".
- Откуда у них такая информация? Слишком оперативно, - не поверил Глеб. Ну, немного подшумели на границе... В остальном шли чисто. Что это за команда? - он показал головой на трассу.
- Команда - ерунда, сборная солянка. Спросил бы лучше, откуда приказ. А приказ - из нашей конторы, то бишь, из Москвы. Вот это оперативность!
- А они - не того? - Головеров снова кивнул на дорогу. - Не врут?
- Нет, не того... Почему и кинулись исполнять, более полусотни народу на ноги подняли. Трупы следовало доставить в Москву, как секретный груз.
- Уважают...
- Не то слово... Особенно зауважали, когда мы их группу захвата взяли в заложники. Только после этого пришло им в голову: чего это "чеченские террористы" не отстреливаются?
- Да, еще и пляшут под огнем! Умные, однако!.. Все равно не врублюсь, как вычислили. - Глеб закончил перевязку. - За нашим движением контроля не было, гарантия. Ни в Чечне, ни здесь.
Солдатики разоружались - выкладывали на траву оружие и боеприпасы, двигались нехотя и виновато. Головеров бросил в их сторону короткий взгляд, но Грязев заметил это, мотнул головой:
- Не они, исключено. Полагаю, спутник повесили, с системой слежения и идентификации объектов. Почему так оперативно Москва и сработала.
- Что сказать? Умеют и наши, когда захотят!
- Когда сильно захотят, - поправил Грязев. - И не наши...
- А чей конкретно был приказ? - вцепился Глеб.
- Вот это нам и предстоит выяснить. Полковник Сыч там уже ищет, но никаких концов. Так что работа у нас в Москве будет...
Саня отбил чечетку, посмотрел на ботинки.
- Ничего, дойдем до Берлина, как говаривали в старину!
Головеров посмотрел в небо, ощутил на себе чужой пристальный взгляд и натянул до глаз вязаный подшлемник. Тем временем Анатолий Иванович украдкой огладил, обласкал рукой собранный "винторез", затем демонстративно вставил его в фаркоп грузовика и налег всем телом, пытаясь загнуть вязкую, но прочную сталь ствола...
К своему дому Глеб подходил без всякой осторожности, напрямую, глядя вперед, а не по сторонам, как полагалось бы. С улицы посмотрел на свои окна зашторено, ни щелочки...
На двери подъезда оказался новый кодовый замок, в общем-то, пустяк для опытных глаз и рук, однако провозился с ним минуту, внезапно ощутив волнение. На площадке и лестнице сделали ремонт в его отсутствие, сменили колер стен и вроде бы запах стал другой... Он остановился перед дверью "мягкой игрушки" и тоже не узнал ее - стальная, с сейфовым замком и кнопки звонка вообще нет, что и удержало его от немедленного визита. Да и час был неподходящий - пять вечера...
Глеб поднялся на второй этаж и самоуверенно хмыкнул: судя по всему, юный участковый не занял квартиру и не прописался. Иначе бы сменил замки. В передней было все так, как оставлял - чисто, прибрано, только все покрыто слоем пыли. Но не взирая на нее, он все-таки прошел на цыпочках, заглянул в комнату, потом на кухню - пусто. И пусто было все эти два года, никто здесь не жил, не передвигал предметов, не убирался и потому вездесущая пыль лежала даже на ручках водопроводного крана.
Он раздвинул шторы - стекла пропыленные, в потеках, так что весь мир за окном живет словно в сумерках.
А ведь оставлял ключи "кукле Барби". Почему она не захотела жить здесь, рядом со своей фабрикой и с "мягкой игрушкой"?..
Головеров побродил по квартире, заглянул в каждый угол, все еще тешась подспудно мыслью, что дома кто-то должен быть, но так никого и не обнаружив, лег на диван. Внизу тоже была полная тишина...
Почему говорят, что домой всегда короче дорога и хорошо возвращаться?.. Вот если бы дверь ему открыла "кукла" в красном шелковом халате, и не было бы пыльного покрывала, а с кухни пахнуло пусть обыкновенными щами или просто теплом от плиты. Если бы, если бы...
Он вскочил, намереваясь немедленно бежать на первый этаж, но увидел себя в зеркале - модная небритость, тесноватый китайский спортивный костюм, купленный Сычем в Ростове наспех и по дешевке: через каждые четыре шага брюки сползают, так что хоть в руках носи, - серая футболка... В таком виде зеки освобождаются из заключения, только бы дотянуть до дома... Он порылся в шкафу, одновременно выпутываясь из одежды, нарядился в единственный серый костюм и малиновую водолазку, причесал волосы.
И все равно вид обозленного, неряшливого человека, только что влезшего в одежду с чуждого плеча.
Глеб зашел в ванную, размочил пересохший кусок мыла, кое-как взбил пену, и, намылив щетину, стал бриться. Хваленый разовый "жиллет", сохранившийся еще с последнего раза, когда был дома, скрипел и елозил по щекам, оставляя огрехи. Вплотную приблизившись к зеркалу, он рассмотрел две глубокие, напоминающие шрамы, складки, перечеркивающие щеки сверху вниз, их точно не было никогда. Ямка на подбородке тоже углубилась, и бритва не доставала дна...
Кое-как содрав с лица проволочную щетину, он умылся и еще раз полюбовался на себя в большое зеркало.
Было полное ощущение, что перед ним - чужой человек, чеченец, сбривший бороду - там, где не было волос, кожа отливала чернотой, вовсе не похожей на загар. А на переносье появились синеватые пятна-наколки, оставленные каменной крошкой в одной из перестрелок.