Это — надежная охрана, и только одно мешает ей быть еще надежнее, еще зорче. Скорость самолета — его самое важное достоинство. И эта же большая скорость оказывается недостатком, когда речь идет об охране кораблей в пути, о своевременном обнаружении подводных лодок врага. Эта скорость, даже если уменьшить ее до самой малой возможной величины, все же будет намного больше скорости охраняемых кораблей. Самолет вынужден обгонять свои корабли и снова возвращаться, все время кружить над морем. Он не может удержаться все время над одним и тем же фарватером, следовать постепенно по его длине, непрерывно наблюдать. Вот почему подводная лодка может остаться и незамеченной, вот почему в последние годы перед войной стали особенно много внимания уделять автожирам и геликоптерам, таким летательным машинам, которые могут умерять свою скорость до очень малой величины и даже «висеть» над морем впереди охраняемых кораблей.
Но пока еще не слышно об использовании таких самолетов во второй мировой войне. Вместо них применили дирижабли. Эти воздушные корабли медлительны и неповоротливы в сравнении с самолетами, но для борьбы с подводными лодками их недостаток оказался большим достоинством. Они способны медленно следовать впереди охраняемых кораблей и выслеживать невидимого врага. А завидев его, могут почти висеть, парить над ним, сбрасывать в него свои глубинные бомбы. Как кошка, притаившись у норы, терпеливо, настойчиво подстерегает момент появления мыши, так и дирижабль может часами не сходить со своего воздушного поста над местом погружения подводной лодки, ждать ее появления на поверхности и тут же уничтожать. Дирижабли применялись в эту войну в американском флоте и настолько оправдали возложенные на них надежды, что количество их стало быстро расти, увеличилось во много раз. Особенно пригодны дирижабли для выполнения своей роли морского разведчика и противолодочного корабля в тех районах, где почему-либо им меньше грозит опасность подвергнуться нападению истребителей противника.
Все же и воздушной разведки недостаточно для обнаруживания подводных лодок. Хорошо, если вражеская подводная лодка крейсирует на поверхности, или двигается под перископом, или находится на небольшой глубине; хорошо если погода ясная, море спокойное, ничто не мешает воздушному наблюдению. А если обстановка другая, если плохая видимость, если невидимый враг притаился глубоко под водой или даже вовсе лег на дно, как в таком случае обнаружить подводную лодку?
Надводные корабли вооружены таким же «механическим ухом», как и подводные лодки, — гидрофоном. Именно в борьбе с подводными лодками такое «ухо» было применено еще в первую мировую войну. 23 марта 1916 г. германская подводная лодка запуталась в английских противолодочных сетях. Подводный хищник заметался, пытаясь освободиться. Шум его винтов услышал сторожевой корабль, охранявший сеть. В воду полетели глубинные бомбы, и подводная лодка отправилась на дно. Но как сторожевику удалось услышать подводную лодку? Конечно, это удалось не обыкновенному человеческому слуху его наблюдателей, а механическому уху корабля — гидрофону, впервые и с успехом примененному в этом боевом эпизоде.
За четверть века устройство гидрофонов улучшилось. Крупнейшие физики — Резерфорд, Флориссон, Ланжевен — не переставали искать наилучшего решения задачи. В наши дни механический слух кораблей настолько обострился, что с его помощью даже на расстоянии в 7–8 миль точно определяется, где, в каком направлении находится невидимый враг. Но как только в свое время стало известно о появлении на кораблях «механического уха», кораблестроители стали бороться с шумом машин и винтов подводной лодки. Кроме того, подводные лодки часто ложатся на дно и там подстерегают своих противников или прячутся таким образом от преследования. Все шумы при этом замирают и никакой механический слух не поможет обнаружить невидимого и притаившегося врага.