Она на мгновение нахмурилась, обдумывая ответ, но затем предпочла сменить тему: — Ладно. Встретимся здесь в час дня. — Замечательная идея! — подытожил Ник.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Как только Стефани ушла, Ник вернулся в номер. Чтобы не быть застигнутым врасплох, он вскрыл замок смежной двери и оставил её приоткрытой — теперь он услышит любое движение в её комнате. Спустя мгновение он уже видел на экране телевизора лицо Хоука.
— Есть новости по Лектору, сэр? — Да. У него в Швейцарии два близких друга. Один в самой Женеве, другой в пригороде. Проверь обоих. Хоук продиктовал адреса и имена. — А что с РУМО? — спросил Ник. — Как девица получила доступ к их базе? — С этим сложнее. Компьютеры разведки закрыты для нас. — Но если это сделал простой клерк, почему AXE не может взломать систему? — Мы работаем над этим, N3. Сейчас твоя задача — найти Лектора. Как только он будет у нас, разберемся, почему компьютеры РУМО начали «сливать» информацию о тебе.
Ник демонтировал связь и отправился по первому адресу — к некоему Карлу Кауфману. Район оказался старым: двухэтажные дома, тихие улицы. Достучаться до Кауфмана не удалось, и Ник, профессионально орудуя отмычками, вошел внутрь.
Как только дверь закрылась, Ник замер. В доме висела тяжелая, почти осязаемая тишина. Инстинкты вопили об опасности. Достав «Вильгельмину», он начал осмотр. В воздухе стоял густой, ни с чем не сравнимый запах — запах свежей крови.
На втором этаже, в первой же комнате, Ник нашел то, чего боялся. Карл Кауфман лежал на полу с перерезанным горлом. Его лицо застыло в маске ужаса. Ник быстро осмотрел комнату — никаких следов Антона Лектора. Почему убили Кауфмана? Если врача здесь нет и не было, в чем смысл этой расправы?
Внезапно снизу донесся звук — кто-то выходил из дома. Ник бросился к окну, рванул раму, но старое дерево издало предательский скрип. Человек на улице вскинул голову, увидел Ника и, не раздумывая, выстрелил. Пуля разбила стекло прямо над головой агента. Неизвестный бросился бежать.
Ник выпрыгнул из окна, смягчив удар перекатом, и пустился в погоню. Преследователь был быстр и явно знал местность. «Если это тот самый убийца-курьер, то на этот раз роли поменялись», — мелькнуло в голове у Картера.
Погоня продолжалась пару кварталов, пока тишину не разорвал вой сирен. Ник вылетел на перекресток, но дорогу ему преградила полицейская машина. Несколько офицеров выскочили с оружием наготове. Перед ними был иностранец с пистолетом в руке, бегущий по улице, где только что совершено убийство.
— Стой! — крикнул один из них по-английски.
Ник мгновенно оценил ситуацию. Любое лишнее движение — и в него всадят обойму. Он замер и медленно поднял руки, держа «Вильгельмину» за ствол высоко над головой. Полицейские действовали жестко: обезоружили, заломили руки и защелкнули наручники. Все попытки объяснить, что он преследовал настоящего убийцу, разбивались о холодное «В машину».
Оказавшись на заднем сиденье, Ник мрачно смотрел в окно. Дело принимало скверный оборот. Но больше всего его беспокоила одна мысль: он безнадежно опаздывает на обед со Стефани.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Ника доставили в участок, но не стали сразу оформлять или снимать отпечатки. Его заперли в пустой комнате с двумя стульями и столом на добрых два часа. За это время Ник восстановил картину случившегося: пока он осматривал второй этаж, настоящий убийца вызвал полицию, рассчитывая, что Ника возьмут с поличным. Но зачем? Если это «курьер-убийца», зачем ему Ник в тюрьме? Возможно, его просто хотели вывести из игры любым способом.
Размышления прервал звук замка. В комнату вошел невысокий седеющий мужчина с небольшим брюшком — суперинтендант Отто Вильгельм Райнер. В руках он держал бумажник Ника.
— Вы американец, — утвердительно сказал Райнер. — Это нетрудно заметить. — У вас в кошельке удивительно мало документов, мистер Френч. Ник Френч, — Райнер начал кружить по комнате. — Вы знакомы с Карлом Кауфманом? — Нет, — без колебаний ответил Ник. — Но сегодня утром вы были у него дома. И мои люди видели, как вы бежали оттуда с пистолетом в руке. Зачем? — Я преследовал человека. Он вышел из дома Кауфмана и выстрелил в меня. Это всё, что я знаю.