Райнер хитро улыбнулся: — Очень проницательно. Мистер Кауфман мертв. В него стреляли, и пуля совпала с вашим пистолетом. Ник даже не моргнул: — В таком случае мне пора поговорить с представителем консульства. Райнер несколько секунд изучал Ника, а потом признался: — Пожалуй, в этом нет необходимости. Я солгал. В Кауфмана не стреляли — ему перерезали горло.
Ник изобразил облегчение, хотя внутри оставался напряженным. Он объяснил, что зашел «просто поздороваться» по просьбе общих знакомых из США. Райнер, хоть и не поверил до конца, признал, что его люди видели второго человека, но решили ловить того, у кого в руках было оружие.
— Вы можете идти, мистер Френч, но, пожалуйста, оставайтесь в городе, — сказал суперинтендант. Ник встал и забрал бумажник. — Я бы хотел вернуть свои сигары. Райнер достал из кармана серебряные футляры. Когда Ник пересчитал их, сердце пропустило удар. — У меня было шесть, — холодно заметил он. — Действительно? — Райнер нахмурился, пересчитывая трубки в руке Ника. — Кажется, сейчас их только пять. Видимо, одну вы выкурили и забыли.
Ник кивнул, не желая привлекать лишнего внимания к вещам, и убрал трубки в карман. Но его главная проблема осталась в полиции. — А что насчет моего пистолета? — О, его я вынужден оставить у себя. Не вижу причин, по которым вам нужно носить оружие в моей стране. От кого вы защищаетесь? — От таких людей, как тот, кто убил Кауфмана.
Райнер проводил его до выхода, еще раз напомнив, чтобы Ник не покидал Женеву без предупреждения. Оказавшись на улице и скрывшись из виду, Ник первым делом вытащил сигарные футляры. Он выдохнул с облегчением: та самая трубка, что была чуть длиннее остальных, осталась у него. Пломбы на всех пяти были целы. Видимо, полицейский, стащивший шестую, просто решил насладиться хорошим табаком.
Однако теперь Ник был почти безоружен. Без «Вильгельмины» он чувствовал себя голым. Одного стилета «Хьюго» было недостаточно для встречи с профессиональным убийцей. Он поймал такси и бросил водителю: — В американское консульство.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Человек в консульстве, к которому привели Ника, по документам числился заместителем помощника госсекретаря по каким-то второстепенным вопросам. Однако у Ника были свои соображения на этот счёт. Похоже, у суперинтенданта Райнера — тоже.
— Райнер звонил сюда сразу после того, как вас замели, — сообщил чиновник. Его звали Дэвид Мэннерс. Несмотря на скромную должность, его настоящие обязанности были известны лишь ему самому и паре высокопоставленных лиц в Лэнгли, штат Вирджиния. — Он хотел знать, какого черта ЦРУ устраивает стрельбу в его городе, — пояснил Мэннерс. — ЦРУ? — переспросил Ник. — Именно. Но вы ведь не из ЦРУ, верно, мистер... — Вы тоже не просто турист на госслужбе. — Допустим. — Тогда слушайте сюда. Я не знаю вашего реального статуса, Мэннерс, и какой у вас уровень допуска, но позвоните по этому номеру.
Ник взял со стола листок бумаги, карандаш и быстро набросал прямой вашингтонский номер. — И когда закончите, верните мне мой пистолет. — Вот так просто? — Мэннерс с сомнением посмотрел на цифры, но уже потянулся к трубке. — Именно. Позвоните мне в отель, когда всё уладится, — бросил Ник и вышел, не дожидаясь продолжения дискуссии.
Поймав такси, он поехал обратно в отель. Нужно было найти Стефани и как-то объяснить своё долгое отсутствие. К этому моменту она наверняка была уверена, что он бросил её и сбежал. Что ж, будь он на её месте, он подумал бы точно так же.
Он надеялся, что она хотя бы даст ему шанс объясниться за ужином.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Ник направился прямиком к себе и постучал в смежную дверь. Не дождавшись ответа, он выругался сквозь зубы. Он был чертовски голоден и предпочел бы отправиться на ужин немедленно, вместо того чтобы искать Стефани по всему городу. Решив сначала освежиться, он оставил дверь открытой и пошел в душ.
Выйдя из ванной, он обнаружил её сидящей на его кровати. — Сволочь! — было первым, что он услышал. — Присядь, Стефани, я всё объясню. — Объяснишь что? Как ты оставил меня в ресторане на несколько часов, гадая, не решил ли ты наконец избавиться от меня? — Но я этого не делал. — Откуда мне было знать?! — Теперь-то ты знаешь. — Да, теперь! — Так почему ты всё еще злишься?
Она немного поворчала для приличия, но наконец призналась: — Я волновалась за тебя, сукин ты сын. Я подумала, вдруг тебя... убили. — Почти. Кто-то очень старался это провернуть. — О чем ты? — Дай мне одеться, — попросил он. — Пойдем ужинать, и я всё тебе расскажу. — Я тоже переоденусь, — сказала она и добавила: — Но дверь между комнатами останется открытой, чтобы ты снова не испарился. — У меня нет таких намерений.