Зачем? Чтобы снова отправиться в рабство повседневности?
Короткий миг выбора – вниз или в сторону; серая скала, вырастающая перед взором, затмевающая собой всё… Я выбираю свободу! Сизый неровный камень стремительно заслонил собою всё. Хрусткий удар…
* * *
… И я открыла глаза. Ещё один удар – кажется, кто-то стучал по дереву. Внизу раздался ещё более настойчивый стук во входную дверь, а следом – ворчливый голос дяди Алехандро:
— Иду, иду! Кого это к нам принесло в столь ранний час…
Скрипнули плохо смазанные петли.
— Доброе утро, — вкрадчиво и вежливо произнёс знакомый голос. — Прошу прощения, что так рано, но мне нужно увидеть Лизавету. Она у себя?
Секундная пауза.
— Она спит.
— Ничего, я готов подождать.
— Подождать… Ну, присядьте вот здесь. Она отдыхает наверху, я её позову, если уже проснулась.
Шаркающие шаги по деревянным ступеням. Я вышла из комнаты навстречу дяде Алехандро, а он прильнул к моему уху и взволнованным полушёпотом сообщил:
— Там к тебе какие-то люди. Сердцем чую – бандиты! У тебя неприятности? Полицию вызвать?
— Не надо, спасибо большое, всё будет хорошо. — Я мягко коснулась морщинистой руки дяди Алехандро. — Я разберусь.
Спустившись вниз, я увидела Альберта – как всегда строгого и опрятного, – который вполоборота сидел на стуле в холле, положив ногу на ногу. Завидев меня, он улыбнулся и поднялся навстречу.
— Здравствуй, Лизавета. Прости, что прямо к тебе домой… Разговор есть, пойдём прогуляемся.
— Здравствуй, Альберт. Я безуспешно пыталась встретиться с тобой, а в итоге ты сам пришёл.
— До меня дошли вести. — Он со скрипом приоткрыл входную дверь. — Хорошие, и, как это часто бывает, вместе с ними пришли и плохие.
Я всё ещё чувствовала слабость, но с большим удовольствием вышла на веранду. На улице было ветрено, свежий прохладный пассат тут же подхватил меня под локти, словно хотел помочь удержаться, устоять на ногах. Альберт вышел следом за мной, а на верхней ступени, прислонившись к деревянной крылечной подпорке, стоял Рамон.
— Привет, совёнок. — Он приветливо улыбнулся. — Рад видеть тебя.
У крыльца стоял чёрный джип, за рулём сидел немногословный Пако с сигаретой в зубах и отрешённо глядел на бескрайнее поле пшеницы, волнами качающейся на ветру. Альберт взял меня под локоток и отвёл в сторону от двери.
— Ты молодец, Лиза, — вполголоса сказал он. — Я редко кому такое говорю, но вы с Марком за эти месяцы проделали огромную работу и оказали мне не одну неоценимую услугу. Марк сказал, что ты заболела. Надеюсь, ничего серьёзного? Если нужно, я определю тебя к лучшим врачам. Только скажи.
— Спасибо, мне уже намного лучше, — тихо ответила я. — Но мне нужен отпуск, я не чувствую в себе силы продолжать.
— Это одна из причин, по которой я пришёл к тебе. — Альберт достал из кармана изящный портсигар и выудил сигарету. Секундная вспышка плазменной зажигалки – и клуб дыма, выпущенный на волю, тут же снёс, смахнул порыв ветра. Альберт серьёзно посмотрел на меня и продолжил: — Мне стало известно, что у тебя какие-то давние счёты с некоторыми людьми на Каптейне. А кровная месть – дело святое… А сейчас всё как-то так совпало… Есть человек, который доставит тебя туда. Рамон хорошо поработал с тобой, так что ты вполне способна за себя постоять.
— Спасибо! Это отличная новость! И очень вовремя – я уже чувствую, как начинаю перегорать. Ты ведь, наверное, знаешь, что двигало мною всё это время…
Я воспрянула духом – покрытая пылью времени цель вновь вырастала на горизонте, придавая силы для движения вперёд.
— Да, я всё о тебе знаю. Но не думай, что месть – это твоё жизненное предназначение. Ты будешь нужна мне здесь, когда всё закончится. — Альберт выпустил ещё один клуб дыма. — А за перелёт придётся отдать кругленькую сумму, сама понимаешь…
— Это нестрашно, я успела накопить за это время.
— В таком случае, завтра к десяти утра тебя будут ждать у въезда на южный карьер. Не опаздывай.
— Альберт, ещё кое-что…
Меня осенило. Всё, что я делала до сих пор, приносило лишь смерть и горе. Мне отчаянно захотелось сделать в этой жизни хоть что-то чистое, что-то хорошее, и я вспомнила разговор в автобусе и одинокую беспомощную старушку, которая когда-то дала моей жизни направление. Альберт вопросительно поднял бровь, и я сказала:
— Есть одна пожилая женщина… Я знаю только имя, но ты сможешь её найти. Все деньги, которые у меня остались, передай ей, хорошо? Её зовут Долорес Бланк.