- Серьезно? Я не хочу даже слушать этот бред, Коль! Ты выставил меня из своей чертовой квартиры с ребенком на руках и одной сумкой! Почему? Потому что ты ревнивый козел послушал своего папу и счел меня чуть ли не вавилонской блудницей!
Похоже я заставила его нервничать.
- Я был тем кем ты меня считаешь, Кар. Я просто слишком любил, а как любить правильно, как ты выражаешься, мой папочка, меня не научил.
У него интересные глаза. Такие большие, с золотыми прожилками. Не удивительно что в них влюбляются девушки разных возрастов.
- Я любила тебя не меньше, - перехожу на шепот, - и ты выдрал эту любовь с корнем, заставив корчиться в слезах у родителей на шее и лихорадочно соображать как жить дальше без тебя!
Он дергается как от удара.
- У меня нет шансов?
Сжимаю пальцами виски и перевожу взгляд за окно. Начался дождь, а моя бедная голова слишком метеочувствительная.
- Твой сын должен знать что отец его любит. Исправь для начала это и тогда я начну уважать тебя. А пока, - извлекаю из сумки черно-белый зонт, - мне правда пора.
18.
Тимур.
Верчу в руках снимки извлеченные из пухлого крафтового конверта принесенного мне час назад специально нанятым человеком. Встреча Карины и ее бывшего мужа. Знаю что личная жизнь девушки не мое дело, но я за нее волновался.
Теперь же с фото на меня смотрит обычный такой мальчик, по виду не битый ни жизнью, ни бедностью, ни обстоятельствами. И необычная такая МОЯ девочка, с раскрасневшимися щеками и очень серьезным выражением лица.
- Зачем тебе все это? - Задает вполне закономерный вопрос Пашка, моя правая рука и друг детства.
Пожимаю плечами с брезгливостью сминая снимки и забрасывая их вглубь рабочего стола.
- Я думал ей угрожают.
- Тим, тебе ведь никогда не нравились молоденькие нимфетки, помниться ты говорил что это аморально, - более чем серьезно предъявил мне претензию один из самых рьяных ловеласов в моем окружении.
И он был прав. Я и впрямь говорил о подобного рода отношениях именно этими словами.
- У тебя когда-нибудь было такое ощущение с женщинами, что они яд у тебя под кожей?
Друг хмуриться, кажется только сейчас начиная понимать на сколько я влип. Не трезвый ум шефа беда для всего коллектива.
- Брат, она не женщина, она ребенок.
- У этого как ты выразился ребенка, уже есть свой ребенок, - попытался оправдаться я, вышло примитивно.
- Тим, она правда ребенок. Ребенок чей брат один из наших чемпионов, которого бы совсем не хотелось потерять из-за глупой интрижки.
Кара была кем угодно, но не глупой интрижкой.
- Ты сомневаешься в том, что я умею держать себя в руках?
Подозрительный взгляд и легкий кивок головой.
- Мужик, эта девочка запудрила мозги даже чуваку с пистолетом, как ты думаешь, не размажет ли она твою сознательность по стенке?
От воспоминание оружия направленного на Кару руки непроизвольно сжимаются в кулаки натягивая не такую уже молодую кожу.
- Может поговорим о работе, а не о моей личной жизни?
- Так ты признаешься что она твоя личная жизнь?
Не дай Бог!
- Не перегибай палку, - стоило напомнить себе что передо мной сидит мой друг сто процентов не желающий мне дурного.
- Успокойся, я просто хочу чтобы ты не врал самому себе. Ты уже не молод, брат и пора бы устроить свою жизнь. Если даже с этой девочкой, я буду первым кто признает ее семьей и полюбит как свою.
И он не врал.
Но беда даже не в том, что воображение уже вволю рисовало радужную жизнь рядом с молодой женой, имеющей возможность стать мне достойным соперником, но тут же радугу рассекало прямо посередине, нежелание быть отвергнутым.
Верю, Кара из тех личностей кто сам выбирает себе жизнь и мои желания, как и желания кого бы то ни было еще, не учитываются.
- Я ей не нужен.
- Спрашивал? - Пытливый взгляд. С этого человека станется, он ведь девчонку и в лоб спросить может!
- Нет, и не стану. И ты не станешь, - пришлось сразу предупреждать, дабы избежать недоразумений.
- Как скажешь, брат.
Даже переключившись на рабочий лад, мои мысли нет-нет да возвращались к разговору наводнившему мою голову. Почему я не хочу и не позволяю себе даже мысли попробовать эти отношения? Потому что к своему стыду и своим сединам, я так и не научился строить семью. Любить сестру, да. Любить племяшек, разумеется.
Женщину?
Я умею быть благодарным, щедрым, хорошим любовником, возможно и до определенной степени заботливым, но не более того.
- Эй?
Пашка задавал мне вопрос видимо уже не в первый раз, а я все так же как и десять минут назад крутил между пальцев карандаш, хмуря брови.