Девушка успокаивается далеко не сразу. Из ее сбивчивого рассказа понимаю, что с русской мафией была связана какая-то грязная тайна ее гордого рода. Что их постоянно шантажировали и угрожали. Что произошедшее с ее сестрой тоже случилось по вине ныне покойной «императрицы». Что сколько она себя помнит, вся ее жизнь проходила под гнетом этой ужасной женщины. А, следовательно, искоренение это преступной ветки и убийство главы ставит меня на одну ступень с Богом, а ее автоматически делает не просто должницей, а вещью, инструментом, готовой на все в благодарность за освобождение целого клана.
Я выслушиваю весь этот полубредовый поток слез, соплей, всхлипов пополам с бессвязной речью, исходящий из уст гордой аристократки… и залепляю ее несильную пощечину! Голова Генриетты откидывается назад, но в этот раз я жестко контролирую Силу, не позволяя ей оторвать столь милую, но глупую черепушку. И еще раз! И еще!
Наконец, та взвизгивает и смотрит на меня обиженным щенячьим взглядом, прекращая лить слезы, вместе с соплями. Рядом тихонько ржет Тень. Тогда я обнимаю девушку, чувствуя, как ее грудь сплющивается о мою, и шепчу на ушко, что для меня она навсегда останется той милой и гордой аристократкой, какую я впервые увидел на поле боя. Ледяной принцессой и повелительницей зимы, но одновременно, красивой и душевной девушкой. Той, ради которой я при надобности уничтожу всех недругов. Но главное, что мне от нее нужно — не слепое повиновение, а возможность видеть ее такой, какой она есть, а не притворное подчинение.
Генриетта вздрагивает от моих слов, сжимает меня в объятиях и дает волю слезам, теперь ревя как маленькая девочка, без истерики и соплей. Улыбаясь, я гляжу сверху вниз на Тень, которая подмигивает мне и поднимает большой палец, потом подхватываю успокаивающуюся аристократку на руки, и несу в гостиную, где укладываю на диван и в приказном порядке рекомендую выплакаться и поспать, чтобы потом проснуться и осознать новую жизнь без страха и угроз шантажа.
Ледяная принцесса послушно кивает. В ее глазах я вижу сердечки, вылепленные из крохотных снежинок, и надеюсь, что мне почудилось. Не хватало еще влюбить в себя нашу аристократку-цундере, хотя, вероятно, я запоздал. Выхожу из комнаты, сопровождаемый Тиеме, которая тут же тянет меня дальше по коридору.
Она показывает мне огромную ванную с кучей таинственных артефактов, которые, как оказалось, нагревают воду до нужной температуры, пускают струи из разных направлений, и делают еще дофига ненужных на мой взгляд излишеств. Она включает воду в небольшом бассейне, душ, показывает ароматические гели и масла, потом подходит к двери… и запирает ее изнутри! Поворачивается, улыбается и одним махом стаскивает с себя форму, оказываясь передо мной в эротическом черном бельишке и крупноячеистой сетке на все тело. Оказывается, девушка была просто увешана оружием, как новогодняя елка!
Я знал! Я знал, что она просто дурачилась в лифте, когда делала вид, что не может стащить с себя форму! Наверняка, мелкая бестия все прекрасно рассчитала, чтобы позлить аристократку. Должно быть, не в первый раз они сталкиваются между собой.
Тиеме, повернувшись ко мне боком, как бы случайно выпятив попку, аккуратно складывает многочисленные орудия смерти на полочку. Чего там только нет! Кунаи, саи, метательные ножи, сюрикены, длинный черный кинжал в ножнах с богато украшенной рукояткой, зажигательные бомбы, непонятные устройства, похожие на датчик движения и маячки!
Полностью освободившись, Тиеме на миг замирает в задумчивости, потом вскрикивает, хлопает себя по лбу и вытаскивает длинные острые спицы из черноволосой макушки, которые сдерживали ее затейливую прическу. Длинные шикарные волосы красиво опадают на ее спину и плечи, придавая Тени еще больше шарма.
Снимать сетку девушку не торопится, нарочито медленно подходя ко мне, показывая себя в выгодном свете. Она берется за края моей рубашки… и дергает в стороны, разрывая ее на мелкие кусочки.
— Все равно ее осталось только сжечь, — замечает она, опускаясь на корточки и пытаясь стянуть с меня штаны. Я не сопротивляюсь, понимая, что Тенью движет не желание выслужиться или выделиться из толпы остальных горничных, а только ее личные мотивы. Насколько я успел ее узнать, Тиеме игнорирует общепринятые правила этикета и морали. Если одни девушки были готовы лечь под кого угодно, чтобы заслужить повышение, то куноичи претило подобное.
Вот и сейчас она руководствовалась инстинктами, смешанными с самым обычным плотским желанием заняться любовью с сильным самцом. Все это я прочел в ее бездонных черных глазах. А уж благодаря языку, которым девушка беспрестанно облизывала пересохшую верхнюю губу, можно было догадаться о многом, если не обо всем…