Лыков прикинулся торговым человеком средней руки. У него успела отрасти щетина, сделавшая его похожим на немца-коммивояжера. Сыщик взял из запасов департамента паспорт на имя Антона Свенха. Вооружился. И отправился на охоту.
Он сошел с поезда Курско-Харьковско-Азовской дороги спустя три дня. Пыльный и грязный поселок разместился прямо возле станции. Под ногами хрустела антрацитовая крошка. Люди, что шли навстречу, часто были перемазаны в угле. Многие находились в подпитии. Жуткие трущобы вокруг… Контраст со столицей казался поразительным. Но Лыков знал, что на окраинах Петербурга картина такая же. Где скопились пролетарские слободки, там закону места нет. Вот ужо победят социал-демократы, и нигде в этой стране не останется порядка…
Разыскав квартиру урядника, сыщик зашел внутрь. Начальства на месте не оказалось. Сотский поинтересовался, что за нужда у гостя. Тот ответил: хочу подать жалобу. Сотский ни о чем больше спрашивать не стал. Лишь покачал осуждающе головой: такое творится, а тут склочник с глупостями…
Через полчаса появился урядник. Высокий, молодцеватый, а глаза такие же красные, как у пристава Лесовского из Литейной части. Сейчас у полицейских у всех такие глаза.
– Ко мне?
– Да. Торговец Свенх, хочу подать жалобу на станционного буфетчика.
Урядник вздохнул. Было видно, что он едва держится на ногах. А тут дрязги с буфетчиком… Но служба есть служба.
– Проходите.
Лыков зашел, прикрыл тщательно дверь и выложил на стол свой билет за подписью Столыпина. Служивый человек сразу преобразился. Усталость как рукой сняло! Он высунулся в приемную и приказал сотскому:
– Поди пока на улицу, погуляй. Я позову.
Потом вытянулся перед сыщиком по-военному:
– Слушаю вас, ваше высокоблагородие!
– Садитесь, пожалуйста. Вас как зовут?
– Маккавеев.
– А имя-отчество?
– Терентий Михайлович.
– А меня, как вы уже прочитали, Лыков Алексей Николаевич. Будем знакомы.
Урядник сел, внимательно присмотрелся к коллежскому советнику.
– Что за нужда у вас, Алексей Николаевич? Чиновник особых поручений Департамента полиции в шестом классе. У нас таких сроду не было!
– Я ищу Варешкина. Знаете такого?
Маккавеев насупился:
– Знаю.
– Он ведь отсюда выходец?
– Вырос недалёко, а здесь стал воровать.
– Динамит?
– Не только. Беспокойный был. Вечно людям жизнь портил.
– Варешкин объявлен в циркулярный розыск…
– Я получил телеграмму.
– Не знаете, где мне его искать?
Тут урядник удивил гостя:
– Степка прячется у своей марухи, в поселке Пятихатки. Это восемь верст отсюда. Приехал вчера в ночь.
– Что же вы его не арестовали? Не успели?
– Так точно, ваше высокоблагородие…
– Алексей Николаевич.
– …Алексей Николаевич. Хотел нынче же нагрянуть, как стемнеет. А тут вы пришли.
– Терентий Михайлович, вы не могли бы доверить арест мне?
– Так вы начальство, вам мое согласие пошто?
– Я желаю по-людски, чтобы не было с вашей стороны обид и непонимания.
– Как же вы хотите? – недоуменно спросил урядник. Было видно, что разговор ему не нравится. – Что значит «по-людски»?
– Мы подъедем вместе, вы останетесь в экипаже, а я зайду один. Потом позову вас.
– Степка секретный агент, что ли?
– Нет.
– А что тогда за тайны, Алексей Николаевич? Почему я не должен заходить с вами?
– Это моя личная просьба. Есть счет к Степке. Частного характера.
Маккавеев молча смотрел на Лыкова, потом сказал:
– Он брата моего убил.
– Стражника, когда бежал?
– Да.
– Значит, и у вас есть счет, – констатировал сыщик.
– Так точно. Я потому и хотел один…
– Тогда едем вместе и заходим тоже вместе.
Урядник вскочил, глаза его горели.
– Только уговор, ваше высокоблагородие! Живым Степку не брать!
Коллежский советник кивнул:
– Бешеных собак убивают. А он бешеная собака.
После этого разговор наладился. Маккавеев показал на карте стана местоположение Пятихатки, спросил, есть ли у гостя оружие.
– Степка будет биться, – объяснил он. – Сволочь, но не трус. Тем лучше…
– Тем лучше, – согласился сыщик. – В порядке защитных мер ответным огнем…
– Именно!
– Он приехал раненым.
– Есть такое! Левая рука на повязке.
– Это я его, неделю назад в Петербурге.
Урядник усмехнулся:
– Но и у вас, я вижу, шея в бинтах…
– Хорошо стреляет ваш Степка. И ловкий, очень ловкий. Давно мне такой не попадался. Их четверо было. Трое на месте остались, а он убежал.
– Алексей Николаич, а что у вас-то с ним произошло? – решился спросить Маккавеев.