- А что? Вроде никому не мешаю, никого говнюками не обзываю…
- Что???!!! Вот вы как?..
Наступила минута абсолютного молчания. Где-то за окном с глупой беззаботностью чирикали птицы, ласково светило солнце, ветерок легонько стучал кончиком ветки в стекло и это казалось ужасно неуместной вольностью с его стороны. Потому, что по эту сторону стекла царили страх и оцепенение.
Пальцы литрички скрючились на толстом классном журнале, она остервенело подняла его над головой и с ужасающей силой грохнула об стол. Очки слетели следом с ее носа, и весь класс вздрогнул одновременно. По щеке Наташи Ждановой скатилась непрошенная слезинка.
- Ты никогда не будешь в комсомоле!!!
С этим ужасающим проклятием литричка со всего маха уселась на стул, задняя ножка визгливо скрипнула и отлетела. Бесконечно долгое мгновение толстое тело откидывалось назад, задирая ноги и руки, окончательно уничтожая собой конструкцию стула. Как только движение завершилось, раздался пронзительный звонок на большую перемену.
В буфете они купили по пирожку с повидлом.
- Витек, - с уважительным заискиванием промямлил Саня, пережевывая первый большой кусок.
- Чо?
- Как ты это делаешь?
Пономарев тяжко вздохнул.
- Ну, ты ж понял, что это у меня после удара?
- Ясно, что после. Дар после удара, - подмигнул Саня, - Ты же как-то конкретно это делаешь?
- Ладно. Расскажу. Что интересно, так я не вижу почему-то чем это кончится. Но вижу, что ты поймешь. Кстати, я уже лучше научился управлять этим: я видел, что нужно сказать, чтобы все с Тамарой получилось именно так. С тебя мороженое, за 22 копейки!
- Будет! – Саня откусил второй большой кусок пирожка, - Ну, ты это... расскажи!
Витек сначала тоже откусил большой кусок пирожка и принялся жевать, деловито перекатывая вздувающиеся щеки.
- Вообще это – очень просто, - зашепелявил он с набитым ртом, - нужно настроиться по-особому. Типа задуматься об определенных вещах. Если бы у меня голова не поплыла тогда, я б никогда не допер об этом задуматься.
- О чем конкретно, Витек? – с проникновенной настойчивостью осведомился Саня.
- Ладно, представь себе, что…
Когда пирожки были съедены, Саня явно преобразился. Чуть ссутулился и слегка помрачнел. Они молча поплелись в класс, и Витек с сочувственным пониманием не мешал процессу превращения товарища в новое качество.
Подходя к двери спортзала, Саня внезапно замер как вкопанный. Дверь тут же с грохотом распахнулась, оттуда выскочил качок-Мишка с 9-го Б, налетел на Витька и они неудержимо покатились по коридору.
- Вот, блин! – Витек первым вскочил, ошалело озираясь и отряхивая руками одежду, - Ты, Медведь, блин, смотри куда прешь!
Медведь грузно поднялся и опасно ссутулился.
- Ты мне, что ли, сопля?
Саня примирительно загоготал, разряжая ситуацию, Медведь чуть замешкался, взвешивая, стоят эти прыщи его внимания, и нетерпеливо рванул дальше, гулко топая по коридору.
- Он на тебя должен был налететь! – укоризненно заметил Витек.
- Ну, да. Поэтому я и остановился.
Витек промолчал, удивленный еще не вполне оформившимся нехорошим предчувствием.
С первыми же звуками звонка последнего урока, запустившего могучий рефлекс коллективного бессознательного, толпа ревущей стихией хлынула из узкой двери школы, вынося истошно визжащих девчонок и недостаточно осторожных учителей.
Теплый, прекрасный день вдохновлял деток необузданно радоваться жизни.
У забора, на клумбе за кустами акации, группа старшеклассников увлеченно избивала учителя физкультуры по прозвищу Циклоп. Тот неуклюже поворачивался и махал лапищами во все стороны.
Поодаль тщедушные самоделкины сосредоточено копались в круто вздымающейся ржавой горе металлолома.
Тощая ботаничка жизнерадостно тянула через весь двор длиннющую кишку поливального шланга, оптимистично надеясь вставить ее в руки кому-нибудь из зазевавшихся учеников, но дураков не было.
- Мороженое мне можно купить в киоске за гастрономом! – напомнил было Витек, но осекся, заметив нахальную морду товарища: они одновременно осознали, что этот киоск безнадежно закрыт. Другой же ближайший находился аж на площади у кинотеатра.
- Валим быстрее, нас ботаничка увидела! – предостерег Саня и они поспешили за школьные ворота.
- Смотри, что Танька опять напялила! – с ханжеским смущением усмехнулся Витек, показывая на идущую впереди первую школьную красавицу, за которой, как бы невзначай, тянулись группки безвольных воздыхателей. Рядом с разодетой в странный розовый костюмчик Танькой монументально следовал высокий Альберт-футболист из сборной шефского завода, в одной руке держа на одном пальце ее портфель, а другую по-хозяйски положив ей на шею. Танькин костюмчик был с негодованием объявлен историчкой тлетворным исчадием запада, но попытки сгоряча заставить немедленно снять его, к радости замершего в безумной надежде мальчишеского контингента, окончились лишь дальнейшей эскалацией застарелой холодной войны между прогрессивным коллективом учительской и загнивающей Танькой.